Антон Архангельский – Деформация (страница 34)

— Э, куда?! — Ник сделал шаг в их сторону, но голос Охотника остановил его.

— Они позаботятся, можешь не переживать, теперь вы мои гости, — он пожал плечами, снова расплываясь в улыбке.

— Я смотрю ты охренеть, какой гостеприимный, — Ник повернулся к Охотнику лицом, и почувствовал, что асфальт уходит из-под ног, а голова начинает кружиться.

— Оу, братец, — Охотник придержал его за руку, — тебе тоже надо привести себя в порядок. Пойдём.

В ответ Ник только фыркнул, но оставаться на жаре больше не было никаких сил. В шатре у Охотника стоял полумрак. Несмотря на яркое солнце в его жилище было прохладно и Ник, сбросив с себя грязную куртку завалился на ковёр лицом вниз, как только они оказались внутри. Охотник остановился на входе и что-то объяснял подошедшей к шатру женщине. Ник пытался повернуться, чтобы разглядеть её, но вывихнутая рука не позволила подняться, снова прострелив тело молнией боли.

Охотник обошёл его, закончив разговор и, присев напротив, снова закурил длинную трубку, выпуская под потолок облачка дыма. Он безмятежно смотрел по сторонам, что-то беззвучно мыча.

— Доволен? — Буркнул Ник не отрывая голову от ковра.

— Ага, — выдохнул тот, наклоняя голову. — Давай вправлю плечо?

— Серьёзно? — Ник всё-таки приподнял голову, глядя на качающегося из стороны в сторону Охотника.

— Было бы странно шутить об этом, — он пожал плечами и ухмыльнулся, — я никому не желаю боли.

— Я заметил, — Ник снова положил голову на ковёр, глубоко вздыхая. — Вправляй. Только отдышусь…

-------------------------------------

* Харриеры (harrier) — слово в значении гончие/разорители/охотники

Глава 15

Плечо всё ещё ныло, но после нескольких ловких движений Охотника стало намного легче, хотя, в какой-то момент после щелчка Нику показалось, что перед глазами вспыхнуло новое солнце, а холодный пот скатился с него в количестве нескольких литров. Он перевернулся на спину, разглядывая потолок тёмного шатра, пока Охотник переговаривался с невысокой женщиной, одетой в длинное, бордовое платье. Её голова была прикрыта цветастым платком, светлые, такие же выгоревшие, как и у Охотника волосы свисали ниже плеч. Женщина кивнула и, улыбнувшись, покинула шатёр.

— Братец! Скоро сможем понежиться в горячей водичке! — Охотник рухнул рядом, снова набивая трубку.

— Я уже и не помню, что такое горячая вода, — Ник повернул к нему голову. Мысли текли неохотно, хотя вопросов, которые хотелось задать, становилось всё больше. — Где сейчас Хиз?

— С женщинами, — он пожал плечами. — Да ты не волнуйся, с ней всё будет в порядке.

— Ага, — Ник снова перевёл взгляд к потолку. — Кстати, почему женщины в вашем городе одеты так странно?

— В каком это смысле? — Охотник удивлённо приподнял бровь и наклонил голову.

— Ну, они ходят в платьях, не собирают волосы… Это же совсем неудобно, как в таком виде ходить в рейды или на охоту?

— Чего?! — Охотник расхохотался, вытирая выступившие в уголках глаз слезинки. — Какие рейды? Какая охота? Для этого есть харриеры! — Он снова засмеялся.

Нику пришлось ждать, пока парень перестанет смеяться. Он вздохнул, пытаясь понять, что так насмешило Охотника. Тот закурил, и громко сопя носом, пытался успокоиться.

— Так, братец, сейчас я не могу всё тебе объяснить, потому что не знаю, как ты мыслишь. Я кое-что сделаю, а там посмотрим, но сначала — горячая водичка! Поднимайся, туда ещё нужно дойти.

Ник тяжело поднялся и проследовал за Охотником. Теперь, когда его не сопровождал конвой, разглядеть улицы Вэйварда стало проще — город, также, как и Риверкост, ночью становился более живым. Теперь цветные палатки и навесы, освещённые лампами и светильниками, играли красками. По улице пронеслась толпа детей, Нику показалось, что самым старшим из них лет по тринадцать. Он таким никогда не был, в тринадцать он уже вернулся из Центра и веселье утратило свой смысл надолго. Девушка, догоняющая детей быстрым шагом, приветливо улыбнулась, встретившись взглядом с Ником, и коротко кивнула Охотнику, приложив к груди правую руку. Она совсем не была похожа на Хиз, вообще не была похожа на тех женщин, что жили в Риверкосте — короткие, широкие штаны из лёгкой ткани голубого цвета, белая маечка без рукавов, развивающиеся длинные волосы. Но самое главное, что ему удалось рассмотреть — глаза. В её взгляде не было жестокости или страха, не было отвращения, усталости, боли или настороженности. Ник отвёл взгляд, теперь уже рассматривая потрескавшийся асфальт под ногами.

— Пришли! — Охотник выставил перед лицом Ника руку. — Проходи!

— Ты можешь говорить немного тише, башка раскалывается, — Ник поморщился. Звонкий голос бил по мозгам.

— Ну, — Охотник сделал вид, что задумался, — попробую. Давай проходи уже! — он втолкнул Ника в небольшую палатку.

В палатке стояли две большие бочки, наполненные водой, от которой исходил пар. Ещё одна бочка была пустой, её сдвинули как можно дальше в угол. На небольшом, сколоченном из старых досок столике стояла масляная лампа, мягко освещая пространство.

— Запрыгивай, — Охотник кивнул на бочку и, скинув с себя одежду, плюхнулся в воду, расплескавшуюся по примятой и высохшей траве под ногами.

Ник кивнул и окунул в бочку пальцы. Прежде, чем залезть в воду, пришлось повозиться с растрепавшимися бинтами на руках и шнурками. Он погрузился в воду, чувствуя, как от кожи отстаёт пыль и размокает запёкшаяся на царапинах и ссадинах кровь.

— Знаешь, — по палатке пополз горьковато-сладкий дым, — я хочу узнать о твоём прошлом, мне кажется, оно довольно занятное, — охотник улыбнулся, возвращая на столик маленький мешочек и крутя в руке трубку.

— Половину я не помню, остальное рассказывать не стану, — голова Ника заполнялась туманом, глаза не хотелось открывать.

— А мне это и не нужно, — Охотник усмехнулся и выдохнув дым, добавил: — я всё узнаю сам.

***

…Шум дождя раздавался снаружи. «Почему никто не идёт?», нет, он всё, конечно, понимает — он сильный и не чувствует страха. Но он же один. В здании с покосившимися стенами высокие потолки. «Сколько тут метров?». Рельсы поросли мхом, несколько вагонов поезда, остановившего свой ход на этой станции навсегда, заржавели и покрылись тёмными растениями. С этой стороны на станцию можно было попасть по рельсам. Воздух в здании странный — наверное, это из-за растений. Ник кашлянул и надел маску. Сквозь местами обвалившуюся стеклянную крышу, просачивался свет выглядывающей из-за свинцовых туч луны, бил глухими каплями дождь, превращаясь в тонкие водопады струй. Ник поднял голову и скрылся под бетонными перекрытиями — стоять под кислотным дождем, значит, однажды лишиться волос, а то и кожи. Ник побродил взглядом по холлу подсвечивая его тусклым фонариком: с вокзала давно растащили всю мебель, брошенные десятки лет назад чемоданы и сумки сгнили, проросли тонкими и слабыми растениями, пробившими бетонный пол.

Он вздохнул, кажется, в этом месте не найти ничего полезного — двери вагонов и части их корпусов выломаны, сидения вырваны, это видно даже через разбитые окна. Свет фонарика скользнул по сумеречному холлу и Ник увидел лестницу. «Надо бы подняться на второй этаж, может, там осталось что-то полезное?» — он перехватил автомат поудобнее и двинулся вперед. Деревянная ступенька под его ботинком хрустнула и Ник провалился одной ногой, коротко вскрикнув от неожиданности. Он поднялся, тихо ругаясь себе под нос, но как только он сделал шаг вперёд, сквозь звук собственного дыхания услышал шорох. Почти неслышимые из-за дождя шаги, мягкая поступь. Ник остановился, не оборачиваясь. Чьё-то дыхание стало громче и прерывистей, в нём стал различим утробный, голодный рык.

— Сколько же вас?

Он медленно развернулся, аккуратно переступая провалившуюся ступеньку. Свет луны отразился в нескольких парах глаз. Ник замер и по спине пробежал холод. Волки, а может, потомки одичавших собак, смотрели жадно, не спускали глаз. Раздался где-то далеко за спиной гром, луна почти скрылась за тучами, лишь несколько слабых лучиков пробивались сквозь крышу.

— Эй! Я тут не один! Мне нужна помощь! — крикнул он в пустоту холла, но отряд так и не появился на вокзале.

Понадобилось всего мгновение, чтобы понять — крик был ошибкой. Гулкий рык и топот тяжёлых лап разнёсся по холлу. Волки кинулись к лестнице, перепрыгивая ступени, следуя друг за другом. Оставаться на втором этаже нельзя и Ник решил перемахнуть через перила — на первый этаж. Не успев сгруппироваться, он упал, молниеносная боль выстрелила в правую ногу — приземление оказалось совсем неудачным. Волки бросились следом, растерявшись всего на мгновение. В маске стало тяжело дышать, но снимать времени не было, стекло запотело и, почти наощупь, он передвигался к выходу. «Где автомат? Отлетел в сторону? Черт…» — заведя руку за спину, с усилием вытащил болтающуюся на тугом ремне косу, и почувствовал, как горячо и голодно дышат за спиной. Он успел обернуться, но поскользнувшись на мокром полу упал на спину, успев лишь выставить косу рукоятью поперёк груди. Это действие спасло от пасти уже кинувшегося волка. Увесистая лапа с размаху полоснула по плащу, вспарывая одежду и проникая когтями глубоко под кожу. Дыхание сбилось от боли и руки дёрнулись, почти позволив зверю дотянуться до горла, кое-как удерживая его. Волк снова ударил лапой и сбил с него маску, разрывая кожу на лице.