Антон Агафонов – Возвращение демонического мастера. Книга 12 (страница 32)

Фан жестом указал куда-то за палатку, полагаю, там сейчас сидят мои друзья и дожидаются, когда я закончу разговор с этим… существом.

— Ты хочешь уничтожить мир. Едва ли кто-то в здравом уме решит тебе помочь.

— Как я уже сказал, мои планы тебя не коснутся. Вы со своей прекрасной женой проживете свои полные любви жизни, наплодите детишек, которые, в свою очередь, наплодят своих. А дальше кто знает… — мужчина пожал плечами. — Может, я и достигну своей цели. А может нет. Вечность уж очень упорствует в защите этого мира. Но в любом случае сейчас ты одна из ключевых её фигур в текущем противостоянии, и если ты перейдешь на мою сторону, то я подарю тебе то, чего не даст она.

— И чего же?

— Счастливый финал. Разве не этого ты всегда хотел? Хороший конец для вас с Юл Эй вместо неизбежной трагедии.

— Ценой мира? — это звучало как издевка.

— Ценой очень далекого мира, который ты не увидишь. Люди вообще не склонны заглядывать сильно в будущее, и ты не исключение. Так какая разница? Уверенность, что у вас все будет хорошо завтра, или война за войной, исход которой будет неизбежен. Решай, Натаниэль. Но я не прошу тебя ответить прямо сейчас, можешь отправиться к друзьям, можешь вернуться в Гаруд. Я не ограничен во времени, но имей в виду, скоро тебе придется выбирать сторону.

Глава 24

Я вышел из шатра Фана и остановился, вдыхая ночной воздух. Голова гудела от услышанного. Существо вне времени и пространства, игра с Вечностью, гибель мира через поколения… И предложение. Проклятое предложение, которое звучало так заманчиво, что я ненавидел себя за то, что вообще его обдумываю.

— Нейт, — голос Рю был серьезным как никогда. — Не вздумай ему верить или соглашаться на его предложение. Пустые — это… Я даже не знаю, как объяснить словами.

— Хочешь сказать, что он солгал?

— Пустые не врут. Каждое сказанное им слово — чистейшая правда, но он может не договаривать или использовать правду против тебя. Я просто хочу, чтобы ты понял: пустые — это не демоны, Лорды или даже пусторожденные. Как он и сказал, само его существование лежит за пределами времени и пространства, а всё, что случилось в нашем мире, для него не более чем мгновение, удар сердца или вроде того. Просто знай, сама цель Пустоты — уничтожить наш мир. Пожрать его. Так было, есть и будет. Каждое его решение, каждое его слово направлены лишь на это.

— Рю, скажи честно, он правда может это сделать? Для нас с Юл.

— Если он тебе это пообещал, то да. Говорю же, пустые не лгут, но если он такое обещает, значит, ты действительно важен для того, чтобы мир протянул подольше.

И это напрягало ещё сильнее. Если бы он лгал, было бы намного проще.

Я уже думал по-тихому покинуть лагерь и вернуться в Гаруд, но из соседней палатки вывалилась шумная компания. Роланд первым заметил меня и замахал рукой.

— О! Нейт! Хватит там стоять, иди сюда!

Мои друзья расположились в просторном шатре, явно офицерском. На коврах были расставлены подносы с едой и кувшины с вином, и я с какой-то щемящей тоской узнал эту картину. Как-то так мы обычно и проводили время в Радархарте: сидели небольшой компанией, пили пойло, которое нам отдал один из демонов-стражников за сыгравшую ставку, ели отбросы, которые добыли кто где. Тут, конечно, все было на высшем уровне, но сама атмосфера не изменилась.

— Садись, — Гавер похлопал по месту рядом с собой. — Выглядишь так, будто увидел призрака. Хотя учитывая, кто сейчас с тобой разговаривал…

— Вы знаете, — это был не вопрос.

— Что Фан не человек? — Роланд пожал плечами, отхлебнув вина. — Да. Он нам рассказал. Не сразу, но рассказал.

— И вас это не беспокоит?

Они переглянулись. Нила села рядом со мной, ближе, чем следовало бы, но я не стал отодвигаться. Не сейчас.

— Беспокоит, — признала Сарин. Она сидела напротив, всё такая же холодная и собранная, — но что мы можем сделать? Он вернул нас, дал вторую жизнь, и его цели… Они где-то там, в далеком будущем, а мы здесь и сейчас.

— Он хочет уничтожить мир, — напомнил им.

— Через сотни лет, — Фендриг впервые подал голос. — Может, через тысячи. Наши правнуки состарятся и умрут до того, как это случится. Если вообще случится.

— И это делает всё нормальным?

— Нет, — Гавер покачал головой. — Но это делает всё… терпимым. Слушай, Нейт, мы провели хренову тучу лет в аду, лет, полных бесконечных смертей, боли и безнадеги. И сдохли на гребаной арене Рамуила. Но вот мы тут, обрели новую жизнь, хорошую, надо сказать, жизнь! Вот ты бы от такого шанса оказался?

Я промолчал. Потому что не знал, что ответить.

— Фан обещал нам, что мы проживем эту жизнь так, как захотим, — продолжил Роланд, — без бесконечных воскрешений, без арены, без Рамуила над головой. Просто… жизнь. С войнами, да, но это честные войны, в которых мы сами выбираем, за что сражаться.

— За захват чужих земель? — не удержался я.

— За объединение. Вот уж понятия не имею, зачем ему это нужно, но он хочет отгрохать страну, сравнимую с империями прошлого. Представляешь? Может, поднакопив сил, он начнет войну с Небесной столицей или вроде того, но это всё будет не на нашем веку. Так зачем париться? Будем наслаждаться жизнью здесь и сейчас.

— Я, конечно, за вас рад, но ваша армия угрожает моему дому. В Гаруде мои владения.

— Да, мы слышали, но не беспокойся, наша армия пройдется только по северу провинции. К тебе на юг мы не полезем. Считай это небольшой уступкой со стороны Фана, — сказала мне Нила, а её рука легла мне на бедро. В её взгляде и том, как она закусывала губу, отлично читалось, что она хочет меня утащить куда-нибудь, чтобы наверстать всё то время, что мы упустили, но нет. Этого не будет.

— Слушайте, может, мы сможем решить этот вопрос. Я не последний человек в провинции, думаю, смогу договориться с наместником о сдаче без боя. Мы станем частью этой его империи…

— Извини, но ничего не выйдет. Одно дело — Гаруд, небольшой городок со скверными землями, — вздохнул Фендриг. — а другое — земли Дан-Хо. Мы собрали беспрецедентно огромную армию, и чтобы её обеспечивать, нам нужны ресурсы. Весь север провинции уже давно поделен между сильнейшими кланами армии, и прошлые хозяева там не нужны.

— Угу, — подтвердила Виола.

— Если у тебя есть друзья, зови их в Гаруд, а остальным не повезло. Провинция должна быть зачищена почти под корень, без вариантов.

— И вас не переубедить?

Друзья лишь качали головами и разводили руками. Решение уже было принято, и менять его никто не собирался, а раз так, то я не стал ничего говорить по этому поводу. Вместо этого налил себе выпивки и сказал тост за наше воссоединение.

До рассвета мы говорили о прошлом. О боях на арене, о Мирионе и его историях, о тех, кого потеряли. Иногда смеялись, иногда замолкали, погружаясь в воспоминания, которые лучше бы забыть. Это было странно — вот так сидеть с людьми, которых считал мертвыми, и обсуждать жизнь, которой фактически никогда не было.

В какой-то момент, когда народ стал немного уставать, Нила настойчиво взяла меня за руку и повела за собой. Я не сопротивлялся, и она привела меня в свою палатку. Полог за нами ещё не успел закрыться, а она уже скинула одежду, бросая на меня призывные взгляды.

— Извини, я не могу.

— Стой, ты серьезно? Мы с тобой столько лет не виделись, и ты вот так меня отшиваешь?

— Я теперь женат, и у меня будет ребенок. Моя личная жизнь и так слишком сложная в последнее время, чтобы добавлять в неё ещё и бывшую из другой жизни.

— Да насрать мне, кто у тебя и где. Тут же её нет.

— Я правда не могу, — покачал я головой.

Нила ещё какое-то время так и стояла в чем мать родила, сердито уперев руки в бока, а потом по-звериному рыкнула и принялась собирать разбросанную одежду.

— Ну ты и придурок.

Девушка ещё пару мгновений злилась, но затем смягчилась.

— Жена, значит?

— Да, и я её очень люблю.

— Тц… Повезло ей.

— Я бы рад ответить тебе, но это будет неправильно. Тем более для меня с момента нашей последней встречи прошло… лет сто, наверное.

— Сто лет, — она фыркнула, натягивая рубашку. — А для меня будто вчера. Помню, как жестко трахались перед тем, как мы пошли на Сангранира.

— Да…

— Как я назвала тебя трусом.

— И это тоже.

Нила села на край походной кровати и посмотрела на меня уже без злости. Скорее, с какой-то усталой грустью.

— Расскажи мне о ней. О своей жене.

— Зачем тебе?

— Хочу знать, кто меня заменил.

Я немного замешкался, в конце концов, с Юл есть некоторая проблема.

— Её зовут Юл. Юл Эй.

— Странно… Имя звучит знакомо. Она тоже была одной из нас? Приговоренных.