Антон Агафонов – Трон Костей (страница 38)
— Привет, Джойл, столько лет прошло, — мягко сказала Галатея, и Пирсон переменился в лице.
— Нет! Только не ты!
Он тут же попытался встать и отойти, и Галатея в этом ему не мешала. Пирсон ощупал пояс, затем пустую набедренную кобуру в поисках оружия.
— Нет! Нет! Нет! Нет!
Пирсон огляделся, и Самина сразу поняла, что он узнал это место.
— Что происходит? — спросила она одновременно и у Пирсона, и у Галатеи. — Вы знакомы?!
— Все вовсе не так, как ты думаешь, Самина, — попытался оправдаться Пирсон.
— Разумеется, мы знакомы, — снисходительно улыбнулась Галатея. — В конце концов, именно мои руки приняли его в этот мир. Соболезную насчет твоей матери.
— Пошла ты!
— Как грубо, — вздохнула женщина. — Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Руннэт тоже была такой в молодости. Пришлось преподать ей немало уроков, какой именно должна быть королева.
— Руннэт? Причем тут Руннэт?
— Так ты им не сказал? Они правда не знают? — рассмеялась Галатея, переводя взгляд с мужчинф на Самину и обратно. — Что-ж… тогда придется мне раскрыть твой маленький секретик. Джойл — единственный сын Руннэт.
Глава 21. Трон костей
— Сын Руннэт? — Самина переводила удивленный взгляд то на мужчину, то на Галатею. — Это шутка?
— Она вам не рассказывала? Не удивительно. Об этом почти никто не знал. Правда, Джойл?
— Теперь у меня другое имя, — фыркнул мужчина, не оставляя безрезультатные попытки найти у себя оружие.
— Да, я слышала, Пирсон, так кажется?
У Самины голова шла кругом от осознания того факта, что сын Руннэт все это время был так близко и при этом совершенно не выдал себя, даже когда Королевы Шипов не стало.
Самина детальнее вспомнила день после сражения в больнице. Вечером Пирсон напился, был мрачен и угрюм. Тогда она подумала, что таким образом он просто сбросил стресс после перестрелки, потому что уже на следующий день он вел себя как обычно.
— Я тебя долго разыскивала, Джойл, — покачала головой Галатея. — Мать хорошо обучила тебя скрываться. А когда у меня все-таки получилось выйти на твой след, ты уже оказался в Домене Власти. Но вот мы снова вместе. Прекрасное семейное воссоединение, не находишь?
— Да пошла ты!
Всем своим видом Пирсон показывал, что вовсе не рад находится тут, в его глазах горела ненависть.
— Сколько враждебности, — покачала женщина головой. Но не похоже, чтобы это хоть сколько-то по-настоящему её оскорбило. — А ведь я, между прочим, хочу тебе помочь. Тебе уже давно пора занять его, — Галатея бросила взгляд на костяной трон, чтобы не оставалось никаких сомнений в том, о чем именно она говорит.
— Тебе придется заставить меня, — Пирсон встал в боевую стойку.
— Что происходит? — Самина окончательно запуталась. У неё не было ни единой мысли насчет того, где она находится, и зачем Галатее нужно усадить Пирсона на тот жуткий костяной трон.
— Самина Лэмфорд, тебе доводилось раньше слышать об Алчущем?
— Конечно. Бездушные уже несколько раз пытались нас прикончить.
— Алчущий — этот тот. кто восседает на Троне Костей. Он позволяет управлять Бездушными, смотреть их глазами, управлять ими напрямую. А то, что ты видела там, наверху, это «сырой материал» для них. Перед тем, как соединить с троном, нужно их «очистить», избавить от чувств, страстей и прочих вещей, что терзают их разум.
— Очистить от чувств? Хотите сказать, что превращаете их в бездушных кукол?
— Жалеешь их? И очень зря. Все, кто лежит там, это пропащие люди. Убийцы, наркоманы, помешанные. Они потеряны для общества и для самих себя, и каждый из них тут добровольно. Невозможно стать Бездушным насильно.
— И ты хочешь, чтобы Пирсон всеми ими управлял?
— Управлял? Нет. Если бы все ограничивалось этим, то я бы просто разрешила дочерям посменно сидеть на троне. Да, эффективность такого близка к нулю, но хоть что-то. Женщины не могут полноценно его использовать. Даже самые сильные фурии могут управлять одним-двумя десятками Бездушных одновременно, тогда как последний Алчущий управлял тысячами. Но дело вовсе не в количестве Бездушных.
— Тогда в чем?
Но вместо ответа Галатея крайне странно улыбнулась и бросила на Шион короткий взгляд. Девушка кивнула и исчезла с едва слышным хлопком воздуха, но уже через мгновение появилась за спиной Пирсона, схватила его за ворот рубашки и потянула на себя.
Мужчина потерял равновесие, а уже через миг они оба пропали, но вновь лишь на доли секунды. Шион переместила их прямо к трону так ловко, что Пирсон уселся прямо на него, а сама фурия-телепорт оказалась позади. Мужчина изменился в лице и немедленно попытался встать, но жуткий трон из человеческих костей ему не позволил.
Кости на подлокотниках ожили, вонзаясь мужчине в руки и притягивая к себе. Пирсон закричал от боли, но сделать больше ничего не смог. Трон притянул его к себе, зафиксировал, пронзив ступни и кисти острыми костями, а в следующий миг Пирсон захрипел, а на его груди появилось разрастающееся красное пятно.
Одновременно с этим зал задрожал, внутри пустых глазниц черепов вспыхнули алые огоньки.
Самина рефлекторно бросилась к Пирсону, чтобы помочь, но налетела на силовой экран, возникший прямо перед ней. Галатея в буквальном смысле заперла её в энергетическом кубе, из которого Самина, как не старалась, не могла выбраться.
Подобные структуры можно разрушить лишь концентрированным воздействием энергии Иного, например, разрубить оружием как у Лифэтты, но у Самины не было ни подобного оружия, не способностей по типу воплощения. Оставалось бессильно молотить кулаками по преграде в потугах её преодолеть.
Самина даже попыталась ударить по ней чистой энергией Иного, но безрезультатно. Она не умела ткать потоки силы во что-то другое, а ни один из её даров не мог в этом помочь. Сила фурии просто рассеивалась как поток воздуха, наткнувшийся на каменную стену.
Тем временем Галатея подошла к мужчине и мягко погладила его по плечам и голове.
— Да, вот так. Дыши. Знаю, что больно, но это скоро пройдет.
Самина вновь ударила по преграде, разбивая руки в кровь.
— Что ты с ним сделала?!
— То, что было ему предначертано с самого рождения. Сделала его наследником Алчущего, повелителем тысячи Бездушных. Его сердце стало частью трона, и теперь они неразлучны. Любая попытка их разъединить убьет его.
— Сука…
— Спокойнее, Самина, — мягко улыбнулась Галатея, подходя к фурии и останавливаясь в метре по другую сторону барьера. — Ты даже не представляешь важность происходящего. Фактически в данный момент я исправляю главную проблему этого мира.
— Что?
— Я объясню. Это место, как я уже сказала, было построено Таргароном. Это точка сингулярности. Сердце мира. Место, где сходятся оба потока Иного, мужской и женский. Точнее раньше сходились. Это место пронизывает сразу два мира: наш и тот, что лежит за гранью, где существуют Опустошители. Именно сев на это трон, Таргарон собирался начать Последний час. Бездушные — лишь побочный продукт моих экспериментов с Троном костей, не более того. Что, если я тебе скажу, что наш добрый друг Пирсон способен дать возможность мужчинам касаться Иного.
— Что? — Самина невольно отступила.
— Мужской источник уничтожен, именно поэтому невозможно создать новых Ткачей-мужчин. И увы, никто из нас не Таргарон, чтобы создать новый. Но, как оказалось, в управляющем элементе был ключ пусть не к полному решению, но к некой «компенсации» возникшей проблемы. Видишь ли, Джойл особенный, как и его отец, как и отец его отца, и так далее. Они имеют связь с троном по какой-то причине. Как только такой мужчина садится на трон, он становится его частью, и все ныне живые Бездушные переходят под его полный контроль. Но самое «вкусное» в другом. Пока он восседает на Троне, любой зачатый ребенок становится Ткачем Иного. Он не может касаться Иного, как делали это Ткачи прошлого, но его тело будет способно принять в себя энергию. Такой ребенок становится проводником. Пирсон, например, способен принять в себя женскую энергию, сделав её мужской аналог, при этом полностью скопировав дар фурии.
— Ты хочешь превратить Пирсона в быка-осеменителя? — одна лишь мысль об этом казалась нелепой, но слова Галатеи прямо говорили, что именно это и было частью её плана.
— Верно. Подумай об этом серьезно. Мужчины, которые смогут вбирать в себя женскую силу, превращая её в мужскую. Можно проводить полноценные разрядки, и дар больше не будет угасать! Таким образом мы восстановим порушенный баланс.
— А Пирсон? Что будет с ним?
— Он будет оплодотворять одну фурию за другой столько, сколько сможет. Возможно, я смогу использовать его и для контроля армии Бездушных, что будет приятным бонусом.
И все же внутри Самины зародились сомнения. Пирсон стал её другом, но что, если он и впрямь может исправить проблему мира? Теон не способен иметь детей, но даже если бы таковые были, они бы не обладали силой.
— Просто подумай, Самина, — продолжила убеждать её Галатея. — Подумай о мире, который наконец получит то, чего ему так не хватало все эти сотни лет. Если этого не сделать, то уже через сотню лет от фурий останется лишь жалкий пшик. С каждым новым поколением регресс дара становится все ощутимее. Сейчас почти половина рожденных фурий обладают настолько слабым даром, что считай его вообще нет.