Антон Агафонов – Лабиринт II (страница 36)
Уже через три дня встал острый вопрос с провиантом. Запасы дезертиров подошли к концу, а бои продолжали идти в непосредственной близости от убежища. Кажется, один раз даже кто-то ходил по самому дому. Но они не ставили целью кого-то найти и лаз в подвал просто не заметили.
Выходить наружу было слишком опасно. И когда они окончательно отчаялись — то зарезали моего отца.
Я до сих пор помню, как отошла от шока, что-то крикнула, но мне тут же врезали прикладом по голове, стараясь заткнуть. Когда я пришла в себя, то отца уже разделали как свинью.
Я подползла к маме, что-то ей говорила, но той словно не было тут. Взгляд был пустым.
Она сломалась.
Это заметили и дезертиры, очень быстро потерявшие всякий интерес к ней. Она уже не сопротивлялась. Не говорила. Была словно кукла, послушно исполняющая приказы.
В тот же вечер я вкусила плоть своего отца.
Я не хотела этого делать, но Симьер чуть ли не силой заставлял меня есть. И я до сих пор не знаю, говорить ли ему за это спасибо или ненавидеть. Но, наверное, все-таки первое.
Мне кажется, я напоминала ему дочь или кого-то близкого, и именно поэтому он как мог оберегал меня. Не позволил изнасиловать, заставил есть, когда я была на грани полного истощения. Он явно хотел, чтобы я выжила.
Через два дня мы заметили, что звуки боя стали гораздо тише. И первая небольшая вылазка одного из них подтвердила – линия фронта сдвинулась, и появился шанс сбежать.
И вот тогда у них возник серьезный внутренний конфликт. К тому времени мясо пришло в негодность, и они остались без провианта в дорогу. А она предстояла длинной. Один из них настаивал, что нас с мамой надо порезать на куски, как отца. Самые сочные зажарить и взять с собой в дорогу.
Симьер был против и в итоге сам попал под нож. Я в тот момент стояла рядом с ним и видела, как жизнь уходит из его глаз. Он в тот момент видел перед собой кого-то другого и называл Виолой. Стоит мне прикрыть глаза, как я вижу ту улыбку, которой он одарил меня. А ещё его последнее слово…
-Выживи….
Пока я наблюдала за Симьером, двое других о чем-то спорили, а затем один схватил меня за волосы и потащил к матери.
-Слушай, маленькая, предлагаю тебе игру. Мяса у нас теперь достаточно в дорогу, так что если выстрелишь в свою мамочку, то останешься в живых. Мы даже возьмем тебя с собой!
-Ага! – подтвердил второй.
Мне в руки вложили пистолет и приставили его ствол прямо к лицу моей матери. И что самое страшное – ей не было страшно. Наоборот, на её лице появилась едва заметная улыбка.
Она тоже жаждала скорейшего освобождения.
Дезертир плотно держал оружие так, чтобы я не промахнулась.
«Выживи…» – стучали у меня в голове последние слова Симьера. — «Выживи…»
И я нажала на курок.
Вышибла мозги собственной матери.
И в тот момент что-то сломалось и во мне. Вот только совсем не так, как они надеялись. Эмоции просто отключились и осталось лишь последняя воля преданного главаря дезертиров.
«Выживи…»
«Выживи»
«Выживи!»
«ВЫЖИВИ!»
Это словно превратилось в бушующий рев, который заглушал все вокруг.
Отпустив рукоятку оружия, я бросилась к телу Симьера. Парочка дезертиров не стала мешать. Они думали, я плачу. Не ждали, что ребенок может выкинуть что-то опасное. Да и карабин Симьера они сразу забрали.
Но они забыли про нож или не придали особого значения этому.
Какая теперь разница?
-Малышка, ты молодец. А теперь иди сюда, перед тем как мы отправимся, мы сыграем в одну игр… -- он не смог договорить, так и застыв, удивленно вытаращившись на меня. Стоило этому ублюдку нагнуться и коснуться моего плеча, как я резко крутанулась и вонзила кинжал ему под челюсть.