Антон Агафонов – Контрактор. Книга 4 (страница 24)

— Нет, это бессмысленно. Я из всех присутствующих знал его хуже всех.

— Но тем не менее, он очень много о вас говорил, — сказала девушка, и я удивленно посмотрел на неё, отчего она тут же покраснела. — Не буквально, конечно, но очень часто он говорил: «Жаль, что Андрей то-то», «Мне стоит чаще с ним видеться». Он правда много думал о вас после той встречи, но его здоровье… Ему было очень тяжело, и даже магия не помогала. Но он всё равно улыбался, когда я приходила, и как во времена, когда я была совсем маленькой, рассказывал истории. Он знал так много историй! И ни одна из них не повторялась! Представляете?

— Представляю, — кивнул я, улыбаясь при виде её искренности. Но тут она снова шмыгнула носом, готовая расплакаться.

— Лана! Что ты тут делаешь⁈ — раздался гневный, но слегка приглушенный женский голос, а затем рядом с нами появилась женщина в траурном платье. Красивая, с длинными светлыми волосами как и у Ланы, и глаза похожи. Сразу видно — сестры, только пришедшая женщина была старше.

Мы встретились с ней взглядами, и ни намека на радушие в её глазах не было. Она точно знала, кто я такой, и была мне совсем не рада.

— Княгиня Валентина Витальевна, как я полагаю? — ради вежливости уточнил я.

— Да, — подтвердила она. — А вы тот самый известный граф, о котором столько говорят в последнее время. Котов.

— Он самый.

— Я буду прямолинейна. Такому, как вы, тут не место, и мы позволили вам присутствовать только из-за уважения к Вячеславу Петровичу. Как только все закончится, и завещание будет зачитано, я очень надеюсь, что вы исчезнете из нашей жизни и никогда больше нас не потревожите, — женщина сделала короткую паузу, после чего глянула на Лану. — Идем, Лана.

— Но…

— Идем! — почти рыкнула княгиня, и Лана, испуганно втянув голову в плечи, потупила взгляд.

— Хорошо…

— Больше не смей общаться с этим сбродом, — услышал я едва различимый шепот и криво усмехнулся.

— Ну и семейка, да? — спросил я у Арая, сидящего в ногах и явно скучающего. Он переводил свои маленькие глазки-бусинки, изучая окружение, и время от времени делал что-то вроде отчета, но в нём не было ничего такого, чего я не видел собственными глазами. Все вокруг думали, что мне тут не место, кроме разве что Ланы.

Ну, скоро всё закончится.

Глава 18

Церемония проходила неспешно. Один за другим на трибуну выходили люди и выражали соболезнования относительно ухода Вячеслава Добронравова. И в какой-то момент я и сам ощутил почти забытое чувство, осознание того, что я остался единственным из своей семьи. Да, вокруг хватало прямых наших потомков, пусть и очень-очень дальних, но это все не то. Когда я встретил Славу, то ощутил искреннюю радость, а теперь не стало и его.

Государь задерживаться не стал. Произнес речь, переговорил с новым патриархом рода и ещё парой гостей, после чего вместе со всей своей свитой направился в сторону выхода. Арай при этом сообщил, что очень многие тут ощутили из-за этого досаду. Скорее всего, огорчились из-за того, что не смогли поговорить с правителем. Как я понимаю, это настоящая честь — иметь с ним беседу, даже для столичных аристократов, и большая часть гостей ею была обделена. Великие князья ещё, может, могут записаться на аудиенцию, но вот остальные властью не вышли.

Ближе к концу прощания ко мне подошла Лариса Коржакова, второй секретарь и одна из людей, что отвечали за всё это, поинтересовалась, буду ли я тоже выходить и что-нибудь говорить. Я ответил отказом по целому ряду причин, начиная с того, что семейство Добронравовых, несмотря на очень говорящую фамилию, мне, мягко говоря, не рады, заканчивая тем, что не знал, что сказать. Кроме, наверное: «Жаль, что я не вернулся чуть раньше, хотя бы на год или два».

Лариса, услышав отказ, выдохнула с некоторым облегчением. Лично она ко мне никакой антипатии не испытывала, скорее даже наоборот, после моей первой встречи с Ланой явно испытывала ко мне симпатию. Скорее всего, в данной ситуации она была заложницей ситуации, когда семья явно против моего присутствия.

Она удалилась, а мы с Араем вновь остались вдвоем, правда ненадолго. Ближе к концу церемонии к нам то и дело кто-то подходил, пытаясь завести беседу. Я, впрочем, говорить был не в настроении и довольно сухо с ними общался, отбивая желание продолжать разговор. Причина проста — на самом деле они пришли не по собственной воле, их присылали те, кто повлиятельнее, с целью выяснить, почему я тут. Добронравовы открыто не афишировали, что я указан в завещании, и незнание Мирославы лишь подтверждает это. Скорее всего, лишь самый близкий родственный круг знает, остальные же гадали, с какого перепугу позвали этого опального графа Котова.

Когда речи закончились, и народ стал готовиться к окончанию церемонии, ко мне подошел какой-то молодой дворянин. Напомаженный, в дорогом костюме, с золотом, выставленным на показ. Вначале он пытался колко язвить относительно меня, но видя, что это не работает, стал просто откровенно наезжать. Арай говорил, что его тоже кто-то послал, и главная его цель — вывести меня на конфликт.

Я при виде этого просто стоял с каменным лицом и никак не реагировал. Даже не отвечал, всем своим видом показывая, что мне просто скучно. Парня это, кажется, завело ещё сильнее, он покраснел, продолжал открыто сыпать оскорблениями и угрозами из серии «да знаешь, кто я», «знаешь, что я могу» и все в таком духе. Он даже не понимал, что выглядит жалко.

В какой-то момент к нему подошла женщина, что-то шепнула на ухо, и тот стал немного успокаиваться. Я проследил за тем, куда та бросила взгляд, и оказалось, что это был патриарх рода Добронравовых. Получается, что это он подослал этого типа. Зачем? Хороший вопрос. Возможно, чтобы спровадить меня до зачитки завещания, и имел на это веские причины. Как минимум, основная часть церемонии уже закончена, гости скоро начнут расходиться, самое время устроить ссору.

Увы, я на такую примитивную уловку не куплюсь.

Арай даже предлагал лопнуть дворянчику пару сосудов в голове, чтоб утихомирить, но я запретил. Зверек расстроился, ему это казалось очень веселой игрой.

Когда гости стали расходиться, меня вновь нашла Лариса и провела в главный дом, где я бы мог дождаться возвращения патриарха и, собственно, зачитки завещания. Разместили меня в одной из гостевых, но как я понял, совсем не в той части этого гигантского дворца, где в обычное время обитают его постояльцы. Это было место, куда обычно отводили маловажных гостей. Никто мне об этом, разумеется, не говорил, но Арай, идущий рядом, отлично считывал слуг.

И под маловажными имелись в виду гости, которым Добронравовы особо не рады. Слуги относились к этому месту как к эдакому месту ожидания, где гости могли просидеть полдня и уходили ни с чем.

Неприятно, что сказать, но я пока решил не принимать это близко к сердцу. Если бы они не собирались вообще меня звать на зачитку завещания, то придумали бы что-нибудь. Сказали бы, что её перенесли, или не приглашали вовсе. Таким образом они, скорее всего, просто хотели показать свое отношение. «Ты тут нежеланный гость, так что знай свое место».

Мелочно, но мне по большому счету плевать. Я тут лишь из-за Славы.

Прождать мне пришлось часа три, хотя прошли эти часы довольно неплохо, и я ухитрился пофлиртовать сразу с несколькими миленькими служанками. Тут неподалеку крыло для слуг, так что кто-нибудь регулярно появлялся.

И вот, наконец, пришла Лариса и попросила следовать за мной. Пройтись пришлось знатно, в другое крыло, и я в очередной раз убедился, что не понимаю, зачем нужно такое поместье. Его содержание обходится в миллионы рублей ежегодно, и слуг тут должно быть по меньшей мере под сотню.

Двери распахнулись, и я оказался в кабинете Славы, в котором он принимал меня в прошлый раз. Там уже собралось человек двадцать, включая Лану, но почти все из них были крайне враждебны ко мне.

— Это что, шутка? Что он тут забыл? — вспылил какой-то молодой паренек лет восемнадцати.

— Спокойнее, сын, так надо, — утихомирил его патриарх, положив руку на плечо.

Наконец за стол покойного сел бородатый старичок в костюме, достал стопку бумаг и окинул нас всех внимательным взглядом.

— Что ж… Вроде все собрались. Сейчас я собираюсь зачитать вам последнюю волю великого князя московского Вячеслава Петровича Добронравова, — тихо произнес он. — Незадолго до своего ухода Вячеслав Петрович связался со мной, чтобы внести правки, и я сразу могу заверить, что он отдавал себе отчет в том, что делал. Приступим… 'Я, Вячеслав Петрович Добронравов, находясь в ясном уме и памяти, завещаю своему дорогому другу Дмитрию Аркадьевичу свой автомобиль 'Разящий-семь-семь…

Читал старичок медленно, четко, выговаривая каждое слово, но пока что все сказанное меня интересовало мало. Он перечислял, кому и что из своего имущества оставляет покойный, а список был большой: машины, поместья, акции. Кто-то при упоминании всего этого даже просиял. Впрочем, удивило меня другое.

— Свое родовое поместье в Москве я оставляю Лане Витальевне. Пусть это место всегда будет твоим домом, и чтобы ты вспоминала все те истории, которые я так любил тебе рассказывать.

Девушка, сидящая на диване, расплакалась, а вот её старшая сестра, жена патриарха, кажется, была оскорблена подобным решением. Полагаю, по её мнению поместье должен был получить новый патриарх рода, а не Лана. Сам же Семен Вячеславович остался спокойным, но это было показным. Арай говорил, что многие тут очень сильно нервничают, и я пока никак не мог взять в толк, почему.