Антон Абрамов – Последний меридиан (страница 19)

Первая пластина легла хорошо. Вторая — лучше. Небо держало. Комета шла чисто, без сильного ветра в щели. Хвост занимал все поле с той странной смесью прозрачности и силы, которая всегда поражала Бельского больше самой головы. В больших рисунках кометы люди любили ядро, яркое, очевидное, компактное. Его интересовало другое — тонкая работа хвоста, где свет уже почти переходил в мысль.

Третья пластина. Четвертая.

В библиотеке за стеной иногда слышались шаги, потом они стихли. Гости, вероятно, уже спустились в жилое крыло или разошлись по комнатам. Дом сжался до нужных функций: приборы, тепло, журнал, человек у окуляра, человек у кассет, часы в башне, воздух в щели.

Пятая пластина пришла на пределе прозрачности, но без порчи.

Перед шестой Маркин появился под куполом сам.

Он поднялся по лестнице без пальто, с шапкой в руке и тем выражением лица, какое бывает у людей, вошедших в пространство чужой работы, но не отказавшихся считать его своим по праву общей цели.

— Каково? — спросил он.

— Пока держится.

— Ряд непрерывен?

— Пока — да.

Маркин посмотрел на малый астрограф в восточном отсеке, на кассеты у стола, на Рота, который старался не делать резких движений, и снова на Бельского.

— Сегодня ночью нам нельзя дать промах, — сказал он.

— Ночи обычно безразлично, чего нам нельзя.

— Вам иногда нравится разговаривать так, словно вы ведете спор не со мной, а с человеческой самонадеянностью в целом.

— Это удобный противник. Он часто приходит в одних и тех же лицах.

Маркин усмехнулся, хотя нерадостно.

— Если вы спасете мне сегодня ряд, я позволю вам даже это.

— Ряд не ваш.

— Ошибаетесь, Лев Андреевич. Через несколько часов он станет либо частью истории обсерватории, либо частью ее неудачи. В обоих случаях вопрос собственности решают не в темной комнате.

Он ушел, оставив за собой легкий запах хорошего табака и ту разновидность тишины, в которой опасно много социального смысла.

Шестую пластину успели получить на главном ходе.

После нее все начало ломаться не катастрофой, а мелкой неблагодарностью мира. С юга потянулся тонкий туман, ненадолго заслонивший край поля. Затем мороз прихватил кожух привода. Не до полной остановки — хуже. До легкого, почти незаметного сопротивления в зубчатой передаче, того самого, которое дает надежду неопытному глазу и в итоге портит все до основания. Бельский почувствовал это рукой раньше, чем увидел на звезде. Ведущий винт пошел тяжелее. Компенсация по оси стала запаздывать. Поле еще казалось послушным, но если дать системе в таком состоянии длинную выдержку, в результате получится красивый мусор.

— Стоп, — сказал он резко.

Рот замер.

— Седьмую на главный не ставим. Снимаем кассету.

— Но ряд…

— Я знаю, что такое ряд.

Они сработали быстро. Главный астрограф отдали на обогрев и ручную проверку. Бельский уже был у малого инструмента. Для этого хода он и строил свой компенсатор: не для парадных объяснений на приеме, а для минуты, когда огромная, правильная машина подведет, а у тебя останется только собственная рука и собственный расчет.

Он зарядил кассету, подстроил хронографическую лампу, вывел контрольную звезду и дал Роту команду по секундомеру.

Здесь уже не было ни приемов, ни табличек у входа, ни газетной истерики про цианоген. Здесь существовали только тьма в окуляре, тонкий нерв нити, медленный ход кометы и холод металла под пальцами. Малый ход отвечал чище, чем главный. Дифференциальная передача взяла нужную поправку сразу. Свет хвоста лег на стекло тем мягким, почти телесным присутствием, которое нельзя ни придумать заранее, ни простить, если оно сорвется по человеческой глупости.

Пока шла экспозиция, Бельский чувствовал то высокое, резкое счастье, знакомое только людям точного ремесла: мир на мгновение соглашался быть измеримым, а ты — достаточно хорош, чтобы не испортить это согласие.

Когда затвор закрыли, он почти знал, что держит в руках.

Не торжество. Не победу. Спасенный разрыв.

И этого как раз должно было хватить, чтобы честно завершить ночь: признать сбой главного хода, отметить, что Седьмая пластина получена на вспомогательном инструменте, объяснить значение ряда без лжи о его безупречности. Наука терпит трещины, если их не маскируют позолотой.

Он спустился в темную комнату один.

Рот остался у купола возиться с главным приводом и сушить обледеневший кожух. Бельский закрыл дверь, опустил лампу под красный колпак и вынул стекло из кассеты.

Эти минуты он всегда любил больше всех прочих.

Из черного эмульсионного молчания постепенно проступали вещи, которые только что еще существовали лишь в труде глаза и прибора. Звезды возникали первыми — острые, точные. Потом ядро. Потом хвост. И здесь, над кюветой, Бельский забыл о Маркине, телеграммах и всеобщем желании войти в историю красивой строкой.

Седьмая пластина вышла великолепной.

Хвост на ней не валился в тупую светящуюся массу. Он дышал сложнее. Тонкие волокна отходили от основной струи под разными углами; местами свет рвался, местами собирался плотнее, местами распадался на едва уловимые нити, которые газетчики назвали бы туманом, а честный наблюдатель увидел бы как структуру. И главное — контрольные звезды были чисты. Компенсатор отработал так, как он мечтал всю зиму. Хронографические штрихи на краю легли отчетливо. Впервые за всю ночь Бельский ощутил даже не гордость, а спокойную благодарность к самой работе: она не предала.

Он закрепил стекло, промыл, поставил на сушку и потянулся к черновой записи начала экспозиции.

Потом — к чистовому журналу.

Чистовой журнал лежал на соседнем столике, раскрытый на нужной странице.

Это само по себе Бельскому не понравилось. Он не любил, когда чистовые книги оказываются на руках раньше времени. Чистота в документах хороша после факта, а не до него. До факта она слишком легко превращается в форму давления на сам факт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.