Антон Абрамов – Охотник не стреляет (страница 1)

Охотник не стреляет

Глава 1. Жёлтая рамка

До выстрела оставалось восемь секунд, и Таисия Нечаева смотрела не на цель.

Цель шла над серой водой — низко, с упрямой прямизной тестового маршрута, какой не бывает у живого пилота. На центральном экране её звали «Сойка-6»: красная метка, скорость сто сорок, высота двадцать три. Ветер с залива бил по фермам дальномеров, гонял по бетону сухую соль, трепал жёлтые флажки запретной зоны. Глеб Назаров вёл её в захвате, и где-то снаружи техник по наружной связи ругался на старый подъёмник и просил закрыть наряд. Его голос падал в командный модуль фоном — жизнь возилась со своими болтами, пока здесь решали, сколько ей позволено шуметь.

Таисия стояла за креслом оператора, руки в карманах серой куртки, наушник снят с одного уха. Смотрела она в нижний правый угол интерфейса — туда, где мелким шрифтом система выкладывала всё, что мешало расчёту стать окончательным. Боковая панель любила сомнение. За годы Таисия научилась верить ей сильнее, чем красной метке.

— Захват есть. — Глеб уронил это скупо, не отрывая глаз от экрана.

Он вообще берёг слова. Бывший диспетчер аварийной службы, он уважал красные метки, подозревал жёлтые предупреждения и терпел длинные инженерные объяснения как человек, которому жизнь не раз выдавала ровно три секунды.

Игорь Крайнов поднялся с откидного сиденья и оперся о край консоли. Роман Зотов поправил очки — для него этот прогон был доказательством зрелости: «Охотник» дошёл до возраста, в котором машина берёт труд выбора быстрее человека. На экране загорелась вероятность угрозы, рекомендация на поражение, обратный отсчёт до необратимого. Глеб держал ладонь у клавиши.

Четыре. Три.

И тут по центру экрана легла жёлтая рамка.

Глеб выдохнул коротко, зло, через зубы. Необратимое действие заблокировано — риск поражения гражданской метки. «Сойка-6» прошла сектор насквозь, дожила на учебной траектории ещё несколько секунд и ушла за край карты целой, невредимой и, если верить протоколу, победившей защиту.

Воздух в модуле стал плотным.

— Это что сейчас было? — Крайнов медленно обернулся.

Роман повернулся к ней первым. Алгоритм вёл себя безупречно, цель читалась чисто, все признаки сходились к выстрелу — и в эту стройность влезла часть системы, разработанная Нечаевой.

— Ложная остановка. — Он пожал плечами. — Классика.

Таисия молча вывела на боковой экран карту низких высот. Спорить без данных она не умела: спор без данных превращался в литературу, а она работала там, где литература стоила металла и подписей под актами. На карте красная траектория «Сойки» пересекала сектор, и у северо-восточной кромки, за ней, дрожала маленькая серая отметка.

— Глеб, увеличьте северо-восток.

Отметка раскрылась в сервисный коптер с ремонтным блоком на подвесе. Он шёл ниже допустимой высоты, держась у мачты радиодальномера. Под мачтой, на технической площадке, камера поймала человека в оранжевом жилете: тот стоял согнувшись над люком, держал в зубах перчатку и глядел вниз, в свою железную хозяйственную беду. Он и его коптер оказались в учебном небе без допуска.

Глеб медленно снял ладонь с панели.

— Наряд должен быть закрыт. — Роман нахмурился. — Зона должна быть чистой.

— Зона живая. — Таисия не повернула головы. — В этом и трудность.

Крайнов прищурился:

— Значит, служба допуска провалила процедуру.

— Значит, «Охотник» увидел провал раньше выстрела.

Роман хмыкнул, и в этом звуке было всё его отношение к её разделу.

— Мы тестировали поражение цели, Тая. Не аудит хозяйственного отдела.

При посторонних он называл её так напрасно. Она выдержала паузу, посмотрела на него холодно и ответила ровно, как читают регламент:

— Система защиты всегда тестирует хозяйственный отдел. И смену допуска, и метеосводку, и усталость оператора, и ошибку в реестре, и чужую глупость. Цель — самая громкая часть испытания. Не единственная.

Крайнов уже глядел на коптер.

— Фамилия техника?

Глеб сделал запрос:

— Мартынов. Бригада радиодальномера. Наряд открыт в девять десять.

— Кто дал чистый сектор?

— Служба полигона. С отметкой «без людей».

— Без людей. — Крайнов повторил это с холодной усмешкой. — А человек на мачте. Прекрасно.

Из динамика прорезался тот самый голос — обескураженный, перебитый ветром:

— Диспетчер, у меня коптер дурит, держит высоту через раз. Можно замену аккумулятора без спуска? Ветер тут зверь.

Глеб вдавил кнопку внутренней связи:

— Мартынов, замри. Платформа под запретом. Ты в секторе испытания.

— Какого испытания? — В голосе техника прорезалась осторожная оторопь.

Роман на секунду прикрыл глаза. Крайнов отнял руку от консоли и резко выпрямился.

— Остановить полигонные работы. Старшего допуска ко мне. В журнал: испытание сорвано из-за нарушения режима.

— Испытание проведено. — Таисия произнесла это спокойно, как очевидность.

— Цель ушла.

— Техник жив. Коптер цел. «Охотник» объяснил, почему не выстрелил, и оставил полные логи. Для моего раздела это успешный прогон.

Роман оперся плечом о стойку.

— Успешный прогон, при котором ударная цель проходит сектор. Свежая философия обороны.

Дальше они заговорили быстро, и Таисия знала этот ритм наизусть — они спорили так уже год. Роман повторял, что защита начинается с уничтожения угрозы; она — что угроза есть событие в среде, а среда состоит из людей. Слова были отполированы прежними ссорами и почти ничего не весили. Весило другое — Глеб, который слушал их, не отрывая глаз от мачты с Мартыновым.

— В реальном налёте у меня будет меньше времени. — Он перебил их без извинения. — Красная цель, высокий риск, жёлтая рамка. Мне жать или ждать?

Спор оборвался. Вопрос был не из их колоды.

— Вам нужен экран, который честно скажет, за что вы отвечаете, — повернулась к нему Таисия.

— Мне нужна команда, которую можно выполнить.

— Команда без цены превращает оператора в подпись под отчётом.

Глеб коротко, невесело хохотнул:

— Красиво. В отчётах такое любят.

— В отчётах любят фамилии. Я хочу, чтобы фамилия шла после понимания, а не вместо него.

Крайнов сухо стукнул пальцем по столешнице:

— Хватит. При массовом налёте ваш режим сомнения можно отключить?

— Можно отключить всё. — Она не повысила голоса. — Датчики, сирену, медицинский блок, свет в эвакуационном зале. Вопрос в другом: что вы получите взамен.

— Скорость.

— И слепоту.

Роман скрестил руки и принялся перечислять, что у системы остаётся и без её панели: радиоканал, тепло, оптика, траектория, база угроз, прогноз ущерба. Сбой приоритета у гражданской метки, добавил он, можно подавить коэффициентом.

— Мартынова тоже подавим коэффициентом? — спросила она.

— Тая.

— Роман. — Она шагнула ближе. — Там человек. Он попал в зону из-за ошибки реестра, машина увидела связь между его коптером и сектором — и не выстрелила. Это и есть защита.