Не от мира сего
Г. Я.
Он никогда в стихах не торопился,
он знал, что у него в запасе вечность.
Он знал, что звук и слово так же важны,
как мысль и чувство.
К жизни относился
с неистощимым жадным интересом,
какой бывает только у ребёнка,
и чуда ждал всегда и ото всех.
Жаль, что чудес на свете не бывает…
Наверно, и на смерть он посмотрел
своими близорукими глазами
с таким открытым детским любопытством,
что та смутилась и на миг один
застыла с занесённою косой.
В тихом омуте…
Не допускай погрешности,
не совершай оплошности,
не пожелай моей нежности —
не попадёшь в мои сложности.
Я не волна морская
и не молва людская —
острая с самого края
корочка ледяная,
в чаще глухой и косной
омута чёрный космос.
В нём все мечты утонут —
не пожалеет омут.
Анапа
Как медвежья тяжелая лапа,
облака нависли над морем.
Ты – медвежий угол, Анапа,
и об этом даже не спорим.
Убегая от эскулапа,
мы в твою забиваемся щель.
Ах, курортный город Анапа,
похлебай санаторских щей!
Говорят – турецкая крепость,
говорят, мол, – греческий полис,
что нам нынче древняя грекость,
я об этом не беспокоюсь.
Здесь почует душа другое:
нет ни эллина, ни иудея.
Я по рваной кромке прибоя,
от предчувствия холодея,
разбегусь и над стылым простором
чайкой раненой полечу,
краснодарским горьким настоем
плоть озябшую залечу.
Долго будет сниться, наверно,
что под зимним солнцем и ветром
от волны ещё не просох
золотой анапский песок.
«На задворках железной дороги…»
На задворках железной дороги
коротать мне свой век суждено,
и грохочут железные дроги
в растворённое на ночь окно,
и гогочет железная лошадь…
Правду Венечка как-то сказал:
хочешь в Кремль и на Красную площадь —
попадаешь на Курский вокзал.
«…а ты менялся, словно Божий свет…»
…а ты менялся, словно Божий свет, 
