Антология – Стебель травы. Антология переводов поэзии и прозы (страница 20)

Девушка говорит: «Ну, пожалуйста». Она вставляет ногу между дверью и стеной, Хантер выталкивает ее, произносит: «Счастливого рождества», закрывает дверь. Девушка, уже за дверью, еще раз говорит: «Ну, пожалуйста», говорит: «Мне очень жаль. Я знаю, я пришла слишком поздно». Хантер приседает на корточки, ничего не отвечает. Он слушает, он слышит, как она поднимает коробку и сверток, открывает крышку, срывает с магнитофона газеты. «О!», – восклицает она. Коробки с кассетами тихонько постукивают, она говорит: «О, господи», и начинает плакать. Хантер закрывает руками лицо, нажимает пальцами на веки, пока на сетчатке не взрываются цветовые пятна. Девушка плачет в коридоре. Может быть она глупа. Может быть, она разочарована. Хантер прислоняет ухо к двери, голова у него тяжелая, он не хочет ничего больше слушать, и все-таки слушает. Девушка говорит: «Вы не должны это делать». Хантер говорит, очень тихо, он не знает, слышит ли она, но он говорит, скорее, себе самому: «Я знаю. Но я так хочу». Девушка говорит: «Спасибо». Хантер кивает.

Он слышит, как шуршит ее плащ, он из какой-то синтетики, наверное, зеленого цвета, она толкается в дверь, дверь не поддается. Она спрашивает: «Вы не хотите еще раз открыть?» Хантер качает головой. Она говорит: «Вопрос, последний вопрос, вы можете мне ответить на один вопрос?»

Да, – говорит Хантер в щелочку между дверью и стенкой, ему кажется, что там сейчас находится ее рот, тонкий, взволнованный, беспокойный. Она говорит: «Я хочу знать, почему вы здесь живете? Почему? Вы можете мне сказать?» Хантер прислоняет лицо к дверному косяку, чувствует, как оттуда сквозит, в комнату поступает холодный воздух., он снова закрывает глаза, говорит: «Потому что я могу отсюда уйти. Каждый день, каждое утро я могу упаковать свой чемодан, закрыть за собой дверь и уйти». Девушка молчит. А потом говорит: «Куда уйти?» «Это совершенно ненужный вопрос», – говорит Хантер. На дверь уже больше не давят. Шуршит плащ, кажется, девушка поднимается, сквозняка больше нет. «Да, – говорит она. – Я понимаю. Спокойной ночи». «Спокойной ночи», – говорит Хантер, он знает, что она соберет чемодан, положит туда его магнитофон, его музыку и засветло покинет гостиницу.

Перевод с немецкого А. Мильштейна

Из средневековой японской поэзии

Кокан Сирэн

(1277–1346)

Осенним днем в полях гуляю

Мягкий песок, мелководье. Тропка бежит по откосу. Звук, чуть похожий на прялку, слышится – вижу жилье. Средь облаков желтоватых белые волны взлетают: Это за рисовым полем пыльно гречиха цветет.

Сэссон Юбай

(1290–1346)

В начале осени

И я на земле только путник случайный. Как годы бегут! О, как жизнь скоротечна! Листва полетела – приблизилась осень, Лишь ветер теплом на прощание дышит. Вон снег забелел на вершинах Миньшаня. Плыву по Вэньцзян – воды странно спокойны. Причалю: цикад мне охота послушать, Увидеть, как неба касается башня.

Дзякусицу Гэнко

(1290–1367)

Забрался в горы

В горах обитель – высоко-высоко. Ни выгоды, ни славы не ищу; и бедность не томит и не печалит. Забрался в горы и в укромном месте живу спокойно. Годы на исходе… Немного зябко… Кто сейчас мой друг? Цветенье слив, вся ветка обновилась. И все вокруг освещено луною.

Брожу в горах

Весна. А я брожу в горах. Как поредели волосы мои! Бегут к вискам серебряные нити. Не знаю я, удастся, не удастся дожить еще до будущей весны. Иду. Сжимаю посох из бамбука; соломенных сандалий мягкий шорох. Как много интересного вокруг! Повсюду, вижу, вишни расцветают…

Дзэккай Тюсин

(1336–1405)

А впрочем, где-то есть гора Пэнлай

Горами горный храм от мира отделен, Как он возник? Как здесь внезапно вырос? На скатах скал растет прелестный ирис, Жасмин взбегает медленно на склон. Течет ручей. И ловит рыбу выдра… Ну, где еще подобный встретишь край? И мог бы – я другого бы не выбрал! А впрочем, где-то есть гора Пэнлай.

Старый храм

Вход в старый храм, попробуй, отыщи! Кустарником порос, обвит лозою. Цветы упали с крыши после ливня… И только птицы пеньем тешат слух. Сиденье Будды поросло травой, На постаменте стерлась позолота. Не видно даты на плите надгробной: Тан или Сун? – ответить трудно мне.

Итю Цудзё

(1348–1429)

Сочинил во время вечернего дождя у моста

Дырявый мостик. Дождь идет лениво. Смеркается, хотя еще не вечер. Рыбак в плаще стоит, слегка растерян. Из-за реки звон колокола слышен. Так тихо, грустно. Осень наступает. Качнулся стебель водяного риса. Песочный гусь проплыл неторопливо.