Антология – Русская эскадра (страница 21)

Впереди – неизвестный путь… – Будем слепы. Словно делают всюду гробы — Щепки, стружки… Всё равно – не уйдёшь от судьбы. – И не слушай! Мы хороним, хороним Сфаят. Вянут влажные ночи, Только вещие совы кричат И пророчат. Только толпы арабов босых, Словно коршунов стая, Жадно бродят вдоль окон пустых, Озираясь. Верно – чуют добычу они, Чуют падаль! …Догорают последние дни, Как лампада.

5 мая

Как с похорон, вернулись с провод. Вставала круглая луна. Звенел на небе тонкий провод И поражала тишина. Нас с визгом встретили собаки, Сливаясь в тёплой, лунной мгле. И стали страшными бараки, Теперь похожие на склеп. Мы молча шли. И в каждом шаге Звучали вещие слова. Слетела ночь на мёртвый лагерь И громко плакала сова. И где звенели звуки горна, Где было шумно и светло, Там, в чёрном мраке окон чёрных, Казалось, что-то умерло. Уже тревога сердце сжала И небывалая тоска. Те, кто остались, – как их мало — Все собрались у гамака. И ночь цвела. И колыхалась На небе синяя звезда. – Немного времени осталось, И нас проводят навсегда. Всё в прошлом. Весёлые шумы, На стенах – сплетенье лучей. Тревожные, тихие думы Холодных, дождливых ночей. Тоски моей, душной и томной, Мне кажется, сделалось жаль, Обиды, казалось, огромной, Огромной, как синяя даль. Так было. И сердце дрожало, И взгляд был тревожен и строг, И в сердце возникло немало Больших, ненаписанных строк. Мне жалко вас, книги на полке, Катушки вдоль белой стены, И куклы бумажные с ёлки, И страшные, нервные сны… Вот пачка бумаги, тетрадок, Я всё отнесу и сожгу. Мой мир был здесь жалок и гадок, Он – новый – на том берегу. Большой, равнодушный, угрюмый, Без слёз и без ярких лучей,