Ведь благость безмерна Твоя,
Скорее пошли мне кровавую сечу,
Чтоб в ней успокоился я.
На Родину нашу нам нету дороги,
Народ наш на нас же возстал,
Для нас он воздвиг погребальные дроги,
И грязью нас всех закидал.
Три года мы тяжко, безмерно страдали,
Заветы России храня,
Мы бились с врагами, и мы не считали
Часами рабочего дня.
В глубоких могилах, без счёта и меры,
В своих и враждебных краях,
Сном вечным уснули бойцы-офицеры,
Погибшие в славных боях.
Но мало того показалось народу —
И вот, чтоб прибавить могил,
Он, нашей же кровью купивший свободу,
Своих офицеров убил.
Правительство, юные люди науки,
И много сословий и лиц,
Пожали убийцам кровавые руки,
Прославили наших убийц.
В Москве лишь тому не нашлося примеров:
Святая Москва наших дней
Не пролила крови своих офицеров
Могучей десницей своей.
Молись же о нас, о столица святая,
Молись же о нашей судьбе,
Тебя не увидим мы больше, родная, —
Никто не вернётся к тебе.
Товарищи наши, в бою погибая,
Без меры, числа и конца,
Нам всем завещали одно, умирая:
«Войну довести до конца».
А ныне толкуют уже в Петрограде
О том, чтобы мир заключить,
Чтоб ради покоя и золота ради
Россию навек погубить.
А скоро, наверно, придут и идеи
Вильгельма «Великим» назвать,
Пред ним преклонить покорённые выи
И прах его ног целовать.
Скорей же в окопы, друзья-офицеры,
Не будем мы этого ждать!
Скорей подадим мы солдатам примеры,
Как надо в бою умирать!
Не надо искать нам далёких примеров:
России надежный оплот,
Лишённый своих боевых офицеров,
Балтийский бездействует флот…
Наветом враждебным и злобой без меры
Народ с нас погоны сорвал,
И званье святое бойца-офицера
В вонючую грязь затоптал.
Спешите ж в окопы, товарищи-братья,
Семьёй офицерской своей,
Нам смерть широко открывает объятья, —
И мы успокоимся в ней.
Пока здесь грохочет гроза боевая, —
Мы все на местах, никуда не уйдем,
И, край наш родимый от немцев спасая,
За Родину нашу умрём.
Когда же Предвечного волею Бога,
Пройдут дни великой войны,
