И тот же час в лесу закуковала
Веселая кукушка на сосне.
Хорошая народная примета:
Нам жить сто лет, напополам деля
Всю ярость бурь и солнечного света,
Чем так богата русская земля.
В разведку
Памяти Леонида Нуриева
С суровым озабоченным лицом
Он у сосны надламывает ветку.
Сегодня ночью уходить в разведку,
Искать «язык» за Северным Донцом.
Сегодня ночью…
А пока что синий
В бору сосновом шел на убыль день.
И в чаще, смешивая четкость линий,
Ложилась фиолетовая тень.
Комбат спросил:
«Как думаешь, Нуриев,
Удастся ли разведка в этот раз?»
Он, думу невеселую развеяв,
С улыбкой ясной посмотрел на нас.
«Пойду», — сказал он с твердостью солдата,
Опять по-детски весело смотря.
Таким веселым был он до заката,
Не зная, что сулит ему заря.
Разведчики ушли…
Над ними месяц новый
Глядел из золоченой полумглы.
Светящиеся пули в бор сосновый
Взлетали и впивалися в стволы.
Друг не мечтал об орденах и славе,
Отважным был он — Родины солдат.
И в этой вот последней переправе
В решениях был твердым, как всегда.
Когда у ног его рвалась граната
И падал он на землю вниз лицом,
Знал сердцем чутким: храбрые ребята
Остались там, за Северным Донцом.
«Все распри сводятся на нет…»
Все распри сводятся на нет
Артиллерийской перестрелкой.
Сияет ярче дружбы свет,
И места нет корысти мелкой.
Мы в дни войны сошлись втроем —
Равно бедны, равно богаты, —
Грустим, смеемся и поем
Под потолком крестьянской хаты.
А завтра в бой!
Быть может, смерть
Свершит над кем-нибудь расправу.
Он упадет на землю в травы,
Но жаворонок будет петь,
Цвести ромашки, незабудки
И многодумный лес шуметь…
С судьбой теперь плохие шутки:
Здесь очень просто умереть.
И если первым буду я
Судьбой отвергнут от событий,
То вы, товарищи-друзья,
Меня в час встречи вспомяните.
А коль возьму над жизнью власть,
Ток животворных сил почуя,
Всю поэтическую страсть;
В четыре строчки заключу я. 
