Ты видишь — из тумана
Взошла пятиконечная звезда.
Еще — как дальняя комета,
А тучи наглы и спесивы…
И все-таки она — сама победа
И сила!
Пес-рыцарь, стой!
Рискуешь головой.
«Метель деревья рослые сломила…»
Метель деревья рослые сломила,
Сугробы злые под ноги легли…
Великая нужна поэту сила,
Чтоб описать всю боль моей земли!
О мертвых братьях память я несу.
Дай, молодец, свирель — на той свирели
Я мир знобящей песней потрясу!
Метель уже стихает, исчезает —
Дождь солнечных лучей ее пронзает.
Давид Каневский
(1916–1944)
«Если ночью вышел в час тревоги…»
Если ночью вышел в час тревоги,
Ты иди и не гляди назад.
Будет ветер звать нас у дороги,
Будет простирать к нам руки сад.
Вся земля пойдет к тебе на помощь,
Дождиком приветит горячо,
Сладкий дым жилища — только вспомнишь —
Как родной, обнимет за плечо.
Не поддайся ни тоске, на горю —
Память душу плавит, только тронь.
Видишь, звезды блещут на просторе?
То не звезды — пушечный огонь.
Ты иди и твердым будь, как камень,
Пусть огни рассвета далеки.
Честь отцов, их заревое знамя —
Лучшее наследье — сбереги.
По земле пройди дорогой боя,
Так, как должно, — из конца в конец.
Пусть не разлучается с тобою
Лишь победа. Помни: ты — боец.
«Тебя, кто пал на поле боя…»
Тебя, кто пал на поле боя,
Не оскорбили плачем, нет, —
В последний раз мы шли с тобою,
Как бы с живым, во цвете лет.
Ты был водитель танка, — этим
Судьбу свою с огнем связал.
Тебя убили на рассвете,
Ты слов прощальных не сказал.
Твою мы прочитали волю
На лбу упрямом в полумгле,
И на раздолье в чистом поле
Тебя мы отдали земле,
Ветрам полынным, чистым рекам,
Мерцанью тополиных крыл:
Ты настоящим человеком,
Отважным человеком был.
Тысяча девятьсот сорок третий
Подымите заздравные чаши, друзья!
Он родился уже, он идет, —
За него и непьющим не выпить нельзя —
Сорок третий сверкающий год!
И какую судьбу этот год мне сулит,
Я не знаю, но верит народ:
Будет год молодой на века знаменит, 
