Антология – Кочевье (страница 24)

и бесшумно сыпались в футляр вместо денег щедрые улыбки, возмещая скромный гонорар.

Откровенность

Мы говорили каждый о своем, как будто бы не слушая друг друга. На небе стыл медовым пирогом растущий месяц в форме полукруга. Мы за ушедших поднимали тост, их только добрым словом поминая, и прошлое вставало в полный рост, день нынешний собою заслоняя. Наш разговор то тлел, то возгорал, холодные разбрызгивая искры. Как в деревянных бочках, дозревал в простых стаканах золотистый виски. Потом зачем-то завели про дождь: «Ему не видно ни конца, ни края… Ах, эта осень, что с нее возьмешь, если она упрямая такая?» Друг перед другом каялись в грехах, в поступках признаваясь сумасбродных, и спьяну в точно найденных словах, прощали их друг другу благородно.

Пенсия

Мы были молодые и зеленые: нам жизнь прожить, что поле перейти. Влюбленные и одухотворенные, ко всем чертям готовые идти. Вступать в бои, заведомо пропащие, и жертвовать собой по пустякам. Мы были неподдельно настоящими, готовые идти ко всем чертям. Теперь мы пожилые и пожившие, и многих растерявшие в пути. Но так и ничего не изменившие, к любым чертям привыкшие идти…

Долг

Писать со скуки, ни о чем, не поднимается рука… Спасибо Господу на том, что озаренье шлет пока. Что, подарив бесценный шанс свое наличье оправдать, мне выдал на руки аванс под обязательство – писать. Я не умею быть в долгу — земной с долгами тяжек путь. Настанет день, когда смогу Ему с лихвою все вернуть.

Маме (1932–2002)

Чем дальше ты с годами от Земли, тем ярче и отчетливее светишь… Недремно наблюдая издали, во мне вдруг перемены заприметишь. И седину досрочную мою, и далеко не бодрую походку… Порой тебя в себе я узнаю, как будто в отражении нечетком. Не верю в исполнение чудес, хотя во мне все крепче ощущенье, что в этом свете, льющемся с небес, я разгляжу надежду на прощенье.

Под дождем