Хоть и октябрь, а такая финифть…
Красочней, чем на Мальдивах.
Мысленно лайкну няшный денек
И уберусь восвояси
Майнить поэзию, ждать Рагнарек,
Думать о смертном часе.
Голубоглазый соул
Ни субботы без танцев. Дружа с досугом,
Ты разрезала воздух шелковым плугом —
Подолом цветастым, кружась по танцполу,
Где зажигает голубоглазый соул.
Наряд полицейских, спокойных, как преторианцы,
Томится – побыстрей бы закончились эти танцы,
Где втихаря от них распивают отнюдь не колу.
В автозак бы тебя – голубоглазый соул.
Америка. Середина пятидесятых.
Нет еще рокеров волосатых.
До битлов еще десять лет, и если учит кто прогуливать школу —
Так это он, да, именно он – окаянный соул.
Почему хорошо танцуется после войн, катастроф, трагедий?
Есть политик, есть генерал, хореограф за ними третий.
И когда: «Создадим ООН», – заявили лобастые дядьки,
Молодежь прокричала в ответ: «Создайте нам танцплощадки!»
Потому что ноги поют,
Потому что ноги красивы,
Когда они бьют, бьют, бьют
В пол танцплощадки с силой.
Не в кабинеты психологов, нет,
На танцплощадки гоу —
Так говорил людям тех лет
Послевоенный соул.
Вот они – из простых семей, живущих в многоэтажках,—
Нимфы на каблучках и пижоны в подтяжках.
И покуда отцы смотрят футбол, накупив валидолу,
Расширяет их детям сознание голубоглазый соул.
Голубоглазый блондин выходит из мрака ночного,
Джинсы его – дыра на дыре, на майке – непечатное слово.
В наушниках Эми Уайнхаус, все как обычно: шоу
Должно продолжаться – мы знаем это и с удовольствием слушаем соул.
Стихотворение к картине Магнуса Энкеля «Мальчик с черепом»
…И разве мог кто-то понять – родители, родственники, учителя —
по какой причине он выбрал в друзья череп?
Его отец после работы сидел всегда на скамейке, что рядом с домом,
курил, смотрел лениво по сторонам. Ничего интересного в их
захолустном городке, разве что старинное кладбище.
Кто изучал историю, не может не быть пессимистом: основное содержание
мировой истории заключается в том, кто кого захватит, – мы их или они нас?
Кто кого уничтожит: наша страна их страну или их страна нашу?
Атилла шел завоевывать Запад.
Наполеон шел завоевывать Восток.
– Эй, ты что – нашел череп Аттилы? – смеялся над мальчиком отец.
Мальчику нравился череп. Он закрывал глаза и представлял, что у него
не один, а много-много черепов. Они белели, блестели, оскалившиеся, перед
его мысленным взором.
Так кончался XIX век.
В XX веке мальчик вырос. Он прошел несколько войн. Он видел столько костей
и черепов, что повредился умом. Он вернулся в родной город и по вечерам, выпучив глаза
и по-идиотски открыв рот, топтался на том самом месте, где когда-то сидел
на скамейке его отец.
Но здесь Магнус Энкель передает эстафету Эдварду Мунку. Великие художники
велики прежде всего тем, что знают о жизни все. И с этим как-то живут.
«В осенней памяти моей…»
В осенней памяти моей
Ограда – красоте высокой,
Там пара снежных лебедей, 
