Антология – Хаос: отступление? (страница 79)

– А что такое с вашей ногой? – спрашивает она. – Вам нужен врач? Я могу послать за врачом в Каслтон.

– Нет, мэм. Мне просто нужно немного отлежаться.

– Дженна, отведи его в бунгало и дай что-нибудь поесть. Нет, подожди… ты же собиралась на прогулку. Джейк, вы не можете побыть здесь с полчаса, пока я закончу…

– Я его отведу, – быстро говорит Дженна.

– Но ведь ты…

– Я буду только рада его отвести. – Она снова улыбается незнакомцу, и он говорит: – Спасибо.

Они уходят – он слегка опирается на ее плечо, чтобы разгрузить левую ногу – а я смотрю им вслед. Почему Дженна так быстро передумала?

Я пожимаю плечами и начинаю процесс сухого озоления ее соевых бобов.

Врагов пока не видно. Но они здесь. Я закопал стрелковое оружие в лесу – на близком расстоянии они могут обнаружить металл. С другой стороны, эта женщина, которая приводит меня домой, приносит мне из столовой горячую пищу, позволяет мне всю дорогу на нее опираться. Мне не нужно на нее опираться, я и думаю, что она это знает. Она с отцом приняли меня не задумываясь – здесь никто не может никому навредить. Но эта женщина… Как же она может быть одной из этих лишенных человеческой сущности, подчиняющихся пришельцам, лишенных секса овец? Как?

От нее пахнет клубникой.

– Как вы повредили свою ногу?

– Такой вот я неуклюжий, – говорю я, и она смеется. Смех звучит растерянно.

Мы продолжаем разговор, хотя мне трудно сосредоточиться. Она умна и – как все они – мила. Но она не такая, как все они.

Мой хрен словно каменный.

Эта женщина…

Дант-23 приходит в лабораторию, когда я заканчиваю тесты. Он машет мне своими щупальцами, и я улыбаюсь ему в ответ. Я показываю ему свои и Зейна рукописные заметки о содержании цинка в различных штаммах пшеницы.

Интересно, он их читает? Или как-то фотографирует глазами и передает куда-то в какой-то немыслимый компьютер? Или просто делает вид, будто понимает, что они означают? Это невозможно определить.

Данты спустились со своего корабля двадцать лет назад, когда все пережившие Благодеяние уже были очень старыми, но мы до сих пор почти ничего о них не знаем. Не знаем, почему они решили помочь человечеству, изменив наши гены для БЧРС. Не знаем, почему они выбрали – подумать только! – вулкан для распространения молекул, принесших это несметное благо. Очевидно, они хотели контактировать с человечеством, не опасаясь насилия в отношении самих себя, но от их Благодеяния больше выиграли мы, а не они.

В библиотеке в Бремертоне есть книги с рисунками, очень старые, которые я видел лишь один раз и много лет назад, но они до сих пор вызывают у меня ночные кошмары. Мировые войны. Мертвые тела в траншеях. Инструменты средневековых пыток. Проткнутые штыками дети, изнасилованные женщины, коровы, которых убивают, чтобы съесть их мясо. Люди, которые поедают плоть.

Дант-23 издает какой-то звук, машет другим щупальцем и устраивается в углу лаборатории, чтобы наблюдать за происходящим.

Она тоже этого хочет, хотя когда я начал, она как будто сама испугалась своей реакции. Я готов поставить на свое ружье, что она не догадывалась, что может испытывать такое желание – откуда могла она это знать, если живет здесь? Она девственница. Тут уже я испугался – у меня никогда не было такого секса. Она не сдерживает свои чувства и ничего не скрывает. Ни тогда, когда мы это делаем, ни когда говорим. Ей, кажется, не приходит в голову, что я могу что-то скрывать. Она совсем меня не знает, но полностью мне доверяет – считает, что я не сделаю ей больно, что не обману ее, что не буду лишать ее удовольствия.

Она что, совсем ненормальная?

Я снова к ней тянусь.

Я переношу соевый фильтрат в мерный стакан и готовлю реагент. Но тут древний спектрофотометр отказывается включаться. Дисплей остается темным. Ничего не светится, ничего не работает, и я ничего не могу сделать, чтобы это починить. Эта штука окончательно сдохла.

Я и раньше терял оборудование. Но по каким-то причинам эта потеря меня сильно потрясла. Я сижу на табурете и рыдаю, как четырехлетний ребенок.

Возможно, это сказывается низкое содержание в моей крови цинка и железа. Миллионы лет люди получали железо и цинк в основном из плоти животных. Но варварство – не та цена, которую нужно платить за здоровье.

А может, дело не в том, что у меня в крови, а в том, что у меня в голове.

В конце концов, я встал с табурета и плеснул в лицо холодной воды. Я больше не могу оставаться в лаборатории. Наступили сумерки, и возле реки слышна музыка – идет второй день праздника. Там будут люди, смех, Взаимность. Я направляюсь туда, где звучит жизнерадостная музыка, надеясь, что она поможет мне избавиться от мыслей, которые, как дикие медведи, грызут мое израненное сознание.

– Сегодня вечером будут танцы, – говорит Дженна, – часть праздника Благодеяния. Я понимаю, что ты не сможешь танцевать, но там будет костер, будет музыка, игры, будет весело.

Она лежит, завернутая в мягкие, потертые, чистые простыни, ее освещают последние лучи солнца, падающие сквозь высокое окно. Голые груди мягко поднимаются и опадают. Ее волосы так же спутаны, как эти простыни, глаза сияют – серые с золотистыми блестками.

Враг может прийти на танцы.

До сих пор я пока что сходил за одного из этих… «людей».

Она проговорила весь день. Теперь я ее хорошо знаю. Как же она может быть одной из них?

Я заставил себя вспомнить Карла, шестнадцати лет от роду.

Кейли, лучшего стрелка из всех, кого я видел.

Джерома, который в одиннадцать лет сбежал из своей деревни и как-то сумел выжить один до тех пор, пока мы его не нашли.

Мэтта, Рухана, Педро, Сьюзен, Терри.

Дант-16 и Дант-23 присутствуют на танцах – стоят в тени возле костра и наблюдают. Что, если я покажу им сломанный спектрофотометр и жестами изображу, что мне очень нужен новый? Могут ли они дать мне его или его инопланетный эквивалент? Может ли их техника столь сильно отличаться, что они не смогут заменить нашу?

Или они хотят, чтобы у нас год за годом оставалось все меньше и меньше?

– Я сейчас скажу глупость, – робко говорит Дженна.

Мы направляемся к реке. Для теплых сумерек она надела только свободные брюки и безрукавку из какой-то голубой ткани. Она не обращает внимания на мою длинную и плотную куртку или, по крайней мере, не говорит об этом. Ее рука непрестанно шевелится в моей руке, словно маленькое беспокойное животное.

– И что за глупость ты собираешься сказать?

– Я думаю… что ты другой.

Я напрягаюсь. О боже, нет… что же она заметила? Неужели она меня предаст? Я не хочу, чтобы мне пришлось…

– Ты другой, потому что ты похож на меня, – говорит она. – Здесь больше таких нет. Совсем нет.

Я снова достаю свободную руку из кармана куртки.

– Я другой? В каком смысле? – осторожно говорю я.

– Не знаю. – В ее голосе звучит беспокойство. – Ну да, секс… До этого я никогда не испытывала такого желания, ничего подобного… Джейк, почему я испытывала к тебе такие чувства, каких не испытывала раньше? Кто ты на самом деле?

К своему изумлению, мне вдруг захотелось ей это сказать. Но я не могу этого сделать, и не хочу, чтобы она задумывалась о моих отличиях от ее народа. Поэтому я привлекаю ее к себе и говорю, чтобы отвлечь:

– Я тот, кто тебя любит.

Но если эти слова и вправду всего лишь должны ее отвлечь, то почему я произношу их так тихо, словно не хочу, чтобы она это слышала?

И тут я вижу их под деревьями, стоящих возле отца Дженны.

Дант-16 машет щупальцем более-менее в такт музыке. Танцоры кружатся на утоптанной траве. Что-то бормочет река, сияющая в лунном свете и отражающая пламя костра. Откуда-то доносится сладкий запах мяты.

Как же я могу думать о том, что сейчас грызет мой мозг?

Дженна и Джейк идут по дорожке, ведущей к бунгало. Она пытается подтолкнуть его к танцующим, но он, улыбаясь, только качает головой. В его улыбке что-то не так, но я не знаю что. Горящий за ними костер окружает их головы золотистым пляшущим нимбом. Поют скрипки, в траве чирикают сверчки, восходящая луна с каждым мгновением все ярче сияет на темнеющем небе.

Дженна поворачивается к Кей Карутерс с таким видом, будто собирается представить ей Джейка, но его уже нет с нею рядом. Он быстро идет ко мне, не бежит, но и не хромает. Он подходит ближе, и я вижу его странную улыбку.

– Привет, Ларри! – говорит он, достает из куртки керамический нож и вонзает его с лоб Данта-16.

Я не в силах сдвинуться с места. Мое сердце замирает, голова кружится.

Дант-23 издает крик – громкий крик, которого мне раньше не доводилось слышать. Он пытается убежать, но Джейк достает нож из Данта-16 и с быстротой молнии вонзает его в Данта-23. Оба инопланетянина падают на траву, выделяя дурно пахнущую жидкость.

Люди вскакивают, покачиваясь, замирают на месте, или падают на землю, либо пристально смотрят, широко раскрыв глаза и рты, насыщение крови кислородом и сердечный ритм резко снижаются.

У всех, кроме Дженны.

Она подбегает к Джейку и бьет – бьет! – его своими маленькими, слабыми кулачками.

– За что? За что?

Он хватает ее за руки и прижимает их к бокам. Его плечи дрожат – он тоже переживает, но не так сильно. Совсем не так сильно.

– Карл, – с трудом выговаривает он, – Кейли, Джером, Мэтт…