Антология – Джатаки. Сказания о Будде. Том I (страница 8)
Конечно, глупец не имел никакого представления о подлинной стоимости слонов, лошадей, золота и драгоценностей. Он оценивал их по собственному капризу, а те у него постоянно менялись. Однако из-за влиятельности его должности какую бы цену он ни назначил чему угодно, ее следовало принимать как верную.
Однажды из северной части царства прибыл барышник с табуном в пятьсот лошадей, и царь послал своего оценщика определить общую стоимость животных. Тот посмотрел на лошадей и заявил, что весь табун стоит одну меру риса. Он распорядился выплатить ее барышнику, и лошадей разместили в загоне рядом с царскими конюшнями.
Потрясенный барышник поспешил к бывшему оценщику, объяснил, что произошло, и попросил помощи.
– Сделать нужно вот что, – предложил бывший оценщик. – Дать ему взятку и попросить объявить в царском присутствии стоимость одной меры риса. Я тоже при этом буду.
Барышник вернулся к оценщику, сунул ему взятку и сказал:
– Господин, понимая теперь, что наши лошади стоят одну меру риса, нам любопытно узнать от вас точную стоимость одной меры риса. Не будете ли вы любезны объявить ее в царском присутствии?
– Конечно, господин, – ответил оценщик. – Пойдемте к царю немедля.
Они вошли в тронный зал, где царь сидел в окружении многих министров и советников. Бывший оценщик незаметно стоял сбоку.
Поклонившись царю, барышник сказал:
– Ваше Величество, я не оспариваю решения вашего оценщика о том, что стоимость моих пятисот лошадей составляет одну меру риса. Однако, я бы просил, если позволите, Ваше Величество уточнить у своего оценщика стоимость этой одной меры риса.
Поскольку царю обо всем произошедшем не сообщали, он не понял, о чем спрашивает барышник.
– Оценщик, – спросил царь, – сколько стоят пятьсот лошадей этого человека?
– Одну меру риса, Ваше Величество, – ответил тот.
– Тогда, друг мой, – спросил царь, – если пятьсот лошадей стоят одну меру риса, какова же стоимость этой меры риса?
Конечно, глупец преуменьшил стоимость лошадей, чтобы угодить своему царю, но теперь, получив взятку, он хотел угодить и барышнику, и поэтому заявил:
– Ваше Величество, мера риса стоит всего Варанаси со всеми предместьями!
После такого нелепого ответа все министры и советники захлопали в ладоши и весело расхохотались.
– Как было глупо с нашей стороны! – воскликнул один. – Мы раньше думали, что Варанаси бесценно, а теперь узнаём, что весь город, включая царя и его дворец, стоит всего одну меру риса!
– Какой у нас толковый оценщик! – кричал другой.
– Как этот талантливый парень так долго оставался на своей должности? – спрашивал третий.
– Вы забываете, друг мой, – сказал еще один себе под нос, – что этот болван угоден нашему царю!
Публично пристыженный, царь вынужден был отослать глупого деревенщину восвояси и восстановить в должности прежнего оценщика.
Дожив до своих последних дней, мудрый оценщик скончался и переродился согласно своим заслугам.
Завершив рассказ, Будда определил рождение:
– Тогда глупым оценщиком был Лалудайи, а мудрым оценщиком – я сам.
6. В поиске праведности
Devadhamma Jātaka
Пребывая в Джетаване, Будда рассказал историю о богатом бхикху.
Богатый землевладелец из Саваттхи после смерти своей жены решил вступить в Сангху. Однако перед посвящением он построил себе жилье – жилую комнату, спальню, комнату для очага и просторную кладовую. Только после того, как жилье его комнаты было готово, а кладовая набита рисом, гхи, пальмовым сахаром и маслом, он наконец пошел в монахи. Но даже став бхикху, он велел своим старым слугам готовить для него его любимые карри. Он был богато обеспечен не только самым необходимым, но и дневными и вечерними одеяниями. И оставался жить отдельно на окраине монастыря, вдали от других бхикху.
Однажды, после того как он расстелил проветриваться свои одеяния, постель и белье, мимо проходили несколько гостивших бхикху и увидели все эти вещи.
– Чьи это вещи? – спросили они.
– Мои, господа, – ответил он.
– Что ты такое говоришь, друг? – воскликнули они. – Все эти верхние одеяния, внешние одеяния, постель и белье? Все это твое?
– Да, только мое.
– Но, друг, – возмутились они, – Будда разрешает каждому монаху иметь лишь три одеяния. Поскольку сам Будда в своих желаньях сдержан, а ты принял от него посвящение, как ты можешь так дерзко заявлять, что вся эта груда вещей принадлежит тебе?.. Пожалуйста, пойдем с нами к Учителю! – призывали они, сопровождая его к Будде.
Увидев их, Будда спросил:
– Почему вы привели сюда этого бхикху против его воли?
– Достопочтенный Господин, этот бхикху хорошо обеспечен и имеет огромный запас вещей.
– Правда ли, бхикху, что ты богат?
– Да, Благословенный.
– Зачем ты накопил столько вещей? Разве я не восхваляю достоинства отречения, удовлетворенности, уединения и приложения усилий?
Разгневанный вопросом Будды, бхикху сбросил с себя верхнюю одежду и, оставшись лишь в набедренной повязке, воскликнул:
– В таком случае я буду ходить вот так!
Вместо того чтобы отчитать монаха за грубость, Будда мягко спросил:
– Разве не ты, бхикху, в давние дни в облике яккхи двенадцать лет искал праведности? Как ты можешь теперь сбрасывать с себя верхнюю одежду и стоять здесь без стыда и совести?
Как только бхикху услышал слова Будды, честь к нему возвратилась. Он тут же оделся снова, поклонился Будде и почтительно сел сбоку[14].
Собравшиеся там бхикху попросили Будду объяснить эту историю из прошлого, и он прояснил сокрытое перерождением.
Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, у царя и царицы родился Бодхисатта, и его назвали царевичем Махимсасой. К тому времени, как царевич Махимсаса научился бегать, родился второй сын, и царь назвал его царевичем Кандой (Луной). Когда Канда был совсем маленьким, их мать умерла.
Вскоре после царь взял в жены другую царицу, которая очень радовала и восхищала его. Со временем новая царица родила еще одного царевича, которого назвали царевичем Сурией (Солнцем). Царь был так рад рождению третьего мальчика, что пообещал царице дар в пользу ребенка. Царица попросила, чтобы ей разрешили отложить выбор пожелания и заявить о нем в более подходящее время. Царь согласился.
Много лет спустя, когда сын подрос, она сказала царю:
– Ваше Величество, когда родился мой мальчик, вы обещали мне подарок. И сейчас я бы хотела заявить о своем выборе. Пусть мой сын станет царем.
– Это невозможно, – ответил царь. – У меня есть еще двое блестящих и многообещающих сыновей. Я не могу отдать царство твоему мальчику.
Однако сколь решительно царь ни отклонял бы ее просьбу, царица продолжала упорствовать, чтобы он сделал ее сына наследником престола. Опасаясь, что жена может устроить заговор против его старших сыновей, он послал за ними и сказал:
– Мальчики мои, когда родился царевич Сурия, я обещал его матери дар. Теперь царица просит меня передать ему царство. Я не желаю этого делать, но боюсь, что она причинит вам вред. Вам обоим лучше удалиться пока в лес. Помните, однако, что это царство по праву принадлежит вам. Когда я умру, вернитесь и займите престол.
Царь заплакал горькими слезами, поцеловал во лбы двух своих старших сыновей и услал их прочь.
Между тем юный царевич Сурия играл во дворе. Увидев, как братья его выходят из дворца, он спросил, куда они направляются. Услышав, что они уходят жить в лес, он попросился пойти с ними.
Не сообщив никому, трое братьев вместе отправились в Химават. По пути они остановились передохнуть под деревом. Царевич Махимсаса сказал своему младшему брату:
– Сурия, дорогой, ты, должно быть, устал. Сбегай вон к тому пруду, попей и омойся. А когда закончишь, принеси нам немного воды в листе лотоса.
Так вышло, что именно этот пруд Вессавана отдал одному яккхе и разрешил ему съедать всех путников, вошедших в его воду, кроме тех, кто знал, что такое праведность. Много лет яккха спрашивал каждого, кто заходил в пруд, но никто не мог сказать ему, что такое праведность, и он пожирал всех.
Конечно, царевич Сурия ни о чем подобном не догадывался и радостно побежал к пруду. Но едва ступил он в прохладную воду, яккха схватил его и спросил:
– Знаешь ли ты, что такое праведность?
– О да, – с готовностью ответил он. – Это солнце и луна.
– Ха! Ничего ты не знаешь! – сказал яккха и унес царевича в глубину пруда, где и заточил его.
Заметив, что младший брат долго не возвращается, царевич Махимсаса отправил царевича Канду найти его и принести немного воды. И его схватил яккха и тоже спросил:
– Знаешь ли ты, что такое праведность?
– О да, – ответил царевич Канда. – Это четыре стороны небес.