Антология – Другие времена. Антология (страница 25)
примет история древнего мира седая.
Тихо поселимся в дальних провинциях Рима.
Игры в рабов и господ поведём на природе.
Бред, что нашествие варваров неотвратимо!
В планах богов повторения не происходит!
Ни над чем нельзя смеяться, всё свято.
Под улыбки тонкой кожей – страданье.
Их комфорта строевые солдаты,
если что, под томагавки мы встанем.
Мы усядемся в цепях на галеры —
исторически обиженных свозим.
Принимаем трибунал высшей меры,
что в поддержке озабоченных грозен.
Мы по-прежнему хотим быть полезны —
сознаём всю переломность момента,
по-над краем вулканической бездны
растянувшись полицейскою лентой.
Политкорректно признаться в любви ко всем,
никого особо не выделяя,
не затрагивая остроугольных тем,
и без места, на подножке трамвая
мимо заварухи проехать на голубом глазу,
если что, в кювет незамедлительно спрыгнуть,
сигнализируя «иду на грозу»,
хоть и, в сущности, всё это уже обрыдло.
Быть неукоснительно настороже,
с авиабилетом в кармане, с запасом бензина
для форда, внешне потрёпанного, в гараже,
и с годящейся для снега резиной.
Потому что в сезон революции надо бдить,
ясно видеть, до какого всё доходит до края,
когда те, кому чужда в спасении прыть,
все, как мухи осенние, замирают.
Октябрьская песнь
По закону Бернулли в воронке давление падает.
Чуть в трубу затянуло – под ложечкой засосёт.
Половину всех нас это по-настоящему радует.
Долгожданный случился Октябрьский переворот!
Здесь доходчивый рэп нам звучит Аппассионатою,
и воинственной пляски круженье колышет костры.
Собираются в скорый отъезд, кто бесцветьем запятнаны —
жирных пингвинов стаи – как минимум, до поры.
Победителей спор разгорится, кто был угнетённее
и кому надлежит в компенсацию поугнетать.
Пусть на бирже к зиме насовсем побуреют зелёные —
жнём энергию ветра, электрификации мать!
На последние вольты во тьме осветим наши лозунги.
По девичьим ланитам катится мужская слеза.
Интерсекции, вспрянув, пошли друг на друга с угрозами.
Для движенья открыта ухабистая полоса.
Светильник разума угас
И расплодились тараканы
Не догоняют мысли странны
Усатый их иконостас
А мне всё хочется дойти
Куда-нибудь сквозь сон чудовищ
Бредёшь и пьяный пеленг ловишь
В надломе воли и кости
Быть может повернуть назад
Стремясь нашарить пуповину
Склониться головой повинной