Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 25)
– Володь, это позавчера ночью было, конечно, помню.
– Ну вот, я теперь киборг же…
Я хотел возразить, но решил не связываться с логикой Вишнякова, попросту махнув на него рукой, чем вызвал короткий смешок.
Мы подошли к краю крыши. Повторять акробатический этюд Рагата и ловко спрыгивать с самого края мне вовсе не хотелось. К тому же тупая боль побитого тела всё равно бы не позволила этого сделать. Хотя, учитывая загадочный титул странников, которым нас наградили, следовало всё же проявить какую-то удаль.
Наверное…
Внизу Рагат уже пожимал руку Мезенцеву, восхищенно нахваливая меткий выстрел, выбивший силовое реле ловчего. Что бы это ни значило, Гарик сохранял загадочное молчание, деловито щурясь на бойкого паренька.
Вокруг небольшого углубления в земле, от которого всё еще поднимался еле заметный дым, валялись обрывки механического монстра. Сейчас его внешний вид напоминал растерзанную мокрицу.
Пользуясь тем, что Рагат не смотрит в нашу сторону, мы быстро уселись на край крыши и, перехватившись руками, медленно спустились на землю. Тем временем паренек указал в сторону возвышенности, с которой, видимо, Гарик производил выстрел, а потом на участок среди кладбища машин. Судя по тону, он всё еще пребывал под впечатлением и продолжал без конца восхищаться странниками.
Что ж, нам такое поведение нового знакомого только на руку.
Рагат радостно улыбался и тоже показывал поднятый вверх большой палец.
«Похоже, жесты одобрения здесь точно такие же, – заметил я. – К слову, и как нам теперь быть? По идее надо соблюдать пункт три устава идиотов и ничего о себе не рассказывать. Бабах в этом плане оказался хитрее всех, быстро придумав новое имя. Впрочем, надо еще поразмыслить, что это дает. Главное, что Рагат назвал нас странниками. Странниками в черной форменной одежде. Учитывая то, что ремехи и переработка в этот мир явно заглядывали, похоже, у нас есть шанс попробовать что-нибудь разузнать о следующем переходе… Ну а с анализом угрозы всё ясно. Кем бы Рагат ни был, он явно на нашей стороне, раз помог с ловчим расправиться».
– А ты чего сам его гранатой не грохнул? – словно уловив ход моих мыслей, поинтересовался Вишняков, пнув оторванный грунтозацеп монстра.
– Да куда мне! – отмахнулся Рагат. – Это же надо точно под броню попасть, иначе никакого толку не будет. Отскочит в сторону, и всё. Я же не странник, я так не смогу!
– Тихие Холмы – это что значит? – уже почти по-свойски поинтересовался Вишняков.
– То, что туда никто не ездит и не ходит, – пожал плечами парень. – Это территория ловчих. После вторжения остались, на выживших одиночек охотятся. Их там полно…
– Чего?! – невольно воскликнул я.
– А вы разве их приборами своими не обнаруживаете? – парень устремил на меня простодушный взгляд. – Старики говорят, у вас такие были на броневиках… Как это, сканеры. Разве нет? Я думал, вы так и проехали… А где ваш броневик?
Меня словно окатило холодной водой. В одну секунду я забыл о ноющей боли в спине и суставах. Даже нижняя челюсть как-то мелко затряслась, словно я собирался что-то сказать, но слова никак не хотели слетать с губ. Рагат недоуменно поднял бровь, и тут парни пришли на помощь.
– Что у нас есть, а чего нет – это секрет, – с напыщенной важностью заметил Вован.
– Мы только второй день, – пожал плечами Мезенцев, словно это было нормальной практикой.
– Понятно, как скажете, – согласно кивнул парень и посмотрел в сторону водонапорной вышки, возвышающейся вдалеке над кладбищем машин.
Радостная улыбка Рагата тут же уменьшилась в размере, а глаза хитро сощурились.
Мы проследили за его взглядом.
По противоположному склону, поднимая за собой облака пыли, стремительно двигались две светлые точки.
– Это кто? – деловито поинтересовался Мезенцев, очень талантливо скрывая беспокойство.
– Красные Кони. Отец послал… – протянул парень голосом, лишившимся былого задора. – Следили за мной…
– Это плохо? – уточнил Гарик.
– Нет-нет, волноваться нет причин. Вы же странники! Красные Кони сейчас глазам не поверят! Эх, надо встретить, показать, что ловчего здесь больше нет…
Рагат натянуто улыбнулся и, прежде чем мы успели еще хоть что-то спросить, поспешил в сторону приближающихся машин.
– Вашу мать, – тихо прошептал я, когда паренек отошел на приличное расстояние.
Мысли вновь закрутились в лихой вихрь, больно ударяясь о стенки черепной коробки. Я даже сам того не заметил, как подцепил цепочку медальона и, достав его из-под рубашки, стал старательно тереть пальцами, будто это могло придать ему какой-то импульс и пробудить от спячки.
Оказывается, мы всё это время ходили по поселку, осматривали дома… Спорили о том, надо ли идти за Нат… Ехали по дороге, изучали брошенные машины, даже не подозревая о том, что там могли быть эти мерзкие порождения переработки. А то, что это именно они, у меня никаких сомнений не было. Ведь недаром же Рагат сказал, что остались после вторжения.
Часть 15
А что это еще могло быть, если не она?
И самое страшное в этой ситуации то, что пресловутые медальоны даже не думали предупредить о возможной опасности! Наконец-то я понял, чего именно не доставало всё это время. Медальоны молчали, даже когда напал ловчий. И пора было признать очевидный факт — в этом мире они почему-то совершенно не работали.
Глава 4. Дар и Великий Конь
Ветер задувал в салон пыль сквозь проём вырванной дверцы. Я, запустив руки под рубашку, натирал ушибы мазью, которую любезно предоставил Рагат. Больше всего ныли поясница, плечи, сдавленная лодыжка и кисти рук. Как назло, чёртов кхуман ухватил как раз за ту же самую ногу, которую я подвернул в городе вырванных сердец. Повторная травма дала о себе знать, и я старался не опираться на ноющую ступню, невольно думая о том, что было бы неплохо разжиться пресловутыми УРК.
Коричневый стеклянный пузырек примостился рядом на столе. Внешне он очень напоминал советскую мазь «Бом-бенге» с такой же маленькой капроновой крышечкой, разве что горлышко чуть шире, а сама стекляшка немного короче.
Покрытый пылью и обрывками травы автомат лежал здесь же. Вован быстро отыскал оружие, пока я, извергая поток матерной брани, бессмысленно распинался о том, как сильно мы вляпались. Будто это не было очевидно.
К сожалению, досталось и Гарику. На эмоциях я всё же выпалил всё, что думал о его рассудительном подходе к сложившейся ситуации. И конкретно тому, что нам не стоит пытаться искать Нат. Причем выпалил в очень грубой форме. Ведь вполне могло сложиться так, что девушки уже нет в живых…
И как бы мне не хотелось об этом думать, подобные мысли настырно лезли в голову, присоединяясь к картинам объятой пламенем Людмилы и погибающих вояк. Я не знал, что о себе возомнили медальоны, раз решили провести нас через такие испытания, но это начинало становиться слишком тяжёлым для моей психики.
Мезенцев начал было объяснять, что Нат, в отличие от нас, готовили к противоборству с подобными тварями. И что у нее тоже есть медальон. Но тут и ему стало очевидно, что последнее теперь вовсе не играет никакой роли. Поэтому Гарик, не менее развернуто огрызнувшись в ответ, замолчал и с тех пор не проронил ни слова.
Даже Вишняков заметно скис, продолжая ковыряться в конструкции из ремней и обрезков чехла. Периодически смахивая с лица прилипающую пыль, он с досадой оглядывал то, во что превращается вычищенный салон.
Я из последних сил старался не предаваться самобичеванию, мысленно повторяя одно и то же: «Раз у нас получилось спокойно пройти через Тихие Холмы, то и у нее получится. Получилось у нас — получится и у нее». Но толку от этого не было, и я постарался переключить внимание на что-нибудь другое.
Рядом с нами по левому борту двигались побитые «Жигули». Впрочем, «Жигулями» в типичном представлении о данной модели их можно назвать с большой натяжкой. Машина скорее напоминала какого-то самодельного монстра из постапокалиптических фильмов. Корпус был высоко поднят над грунтом. Явно неродные колёса сильно выпирали в стороны. Крыша отсутствовала, а в открытом салоне сидели двое парней крепкого телосложения в одинаковых светло-голубых безрукавках, подчеркивающих могучие бицепсы, обмотанные лентами светлой ткани. На ногах здоровяков красовались армейские брюки светло-песочной расцветки, отдаленно напоминающие форму морских пехотинцев армии США времён операции «Буря в пустыне». Дополняли образ массивные наколенники и ботинки с высокими берцами. Глаза защищали от пыли плотно прилегающие дорожные очки, а рот и шею плотные тканевые повязки.
Несмотря на могучий и грозный вид, к нам они отнеслись более чем почтительно. Даже, неуверенно переглянувшись, изобразили какое-то странное движение наподобие того, как рыцарь преклонял колено перед королем, только не в полный присяд. Наверное, это был местный аналог приветствия важной персоны. Выглядело это очень странно и немного комично. Особенно учитывая тот факт, что каждый из них был значительно здоровее Мезенцева, а ростом на полголовы выше меня с Вишняковым. Даже проработанный Рагат выглядел на фоне парней очень скромно.
Задние кресла «Жигулей» полностью отсутствовали, и вместо них красовалось крепление для какого-то массивного оружия, закрытого пыльником. Вдоль внутренней поверхности бортов виднелось множество самодельных ящиков и топливных канистр, надежно закрепленных узкими полосками листового железа на манер стяжки. Борта и дверцы машины также были обшиты дополнительными элементами из мелкой стальной сетки и фрагментов других автомобилей. Неизвестно, выполняло ли это функцию брони или же являлось украшением. Просто подобные обвесы вряд ли были в состоянии остановить автоматную пулю, так что лично мне это казалось весьма нецелесообразным.