Ант Скаландис – Охота на Эльфа (страница 8)
Момент представлялся ответственным, и Игорь решил до поры не мешать старому другу. Они еще успеют поговорить, а пока лучше постоять в сторонке вместе с зеваками и послушать. Циркач в своем форменном прикиде вид имел вполне солидный, и любопытные граждане по большей части в его правах на насильственные действия не сомневались. Да и вообще люди теперь пугливые пошли, предпочитают ни во что не вмешиваться. Постоять, посмотреть – дело другое, и то издалека и с опаской. Но, конечно, в итоге нашлась сердобольная старушка, которой и терять нечего и умирать уже не страшно, а потому завела долгую песню о ментах-беспредельщиках. И где только слов таких нахваталась? Затем бабулька переключилась на все прочие безобразия, творящиеся в стране и, кажется, готова уже была приступить к дежурной критике президента и его семьи. Но тут вдохновленный ее поддержкой паренек вскинулся и спросил:
– А ты кто такой вообще, чтобы меня хватать?!
– Экологическая полиция! – рубанул Циркач, ни на секунду не замешкавшись. – Нельзя в Измайловском парке по деревьям лазить. Правил, что ли, не читал при входе?
Это был очевидный блеф: Циркач отродясь никаких правил на рекламных щитах не читал, да и сами правила соблюдал не особо, однако сейчас он явно о чем-то важном размышлял и просто тянул время.
Паренек взвился еще сильнее:
– Какие правила? Нет там ничего такого! Я альпинист. У меня тренировка.
– Альпинисты по горам лазят, – сообщил Циркач наставительно.
– А если нету гор?! – продолжал надрываться юный древесный скалолаз.
Все это начинало походить на сцену из пьесы про сумасшедший дом. Но тут Циркач внезапно приблизил правую плененную ладонь паренька к глазам, и брезгливо отбросив ее, точно змею, выдал еще более безумную реплику:
– Это ты стрелял.
Нет, он не спрашивал, он утверждал, только не ясно было, звучит в голосе злорадство (Попался, голубчик!) или все-таки досада (Такой молодой, а уже убийца!)
И Пинягин понял, что именно он там разглядел, на руке невзрачного юнца. У стрелков характерный мозоль бывает на указательном пальце. А в данном случае, наверно, еще и вмятинки от скобы на пальцах не рассосались. Он ведь там сколько лежал на своей березе, неотрывно сжимая винтовку? Уж час, как минимум.
В общем, парень тоже понял, что попался, он только хотел знать – кому конкретно попался, поэтому и выпалил свистящим шепотом:
– Документы покажи!
– Документы тебе в другом месте покажут. А меня так и запомнишь: экологическая полиция. Усек?
Тут подбежали еще трое в камуфляже и с ними двое в штатском. Эти, последние не побрезговали сверкнуть перед носом задержанного красными книжечками в развернутом виде, а затем, обменявшись с Циркачом не столько словами, сколько взглядами, попросили его залезть на березу. Разумеется, среди веток, обнаружилось закрытое снизу листвой и тем более не видимое издали профессионально обустроенное гнездышко для смертоносной пташки, и чемоданчик там лежал. Циркач, спустившись, хотел открыть его при всех, сам-то уж он наверняка заглянул внутрь, но старший из тех, что сверкали документами, в ужасе округлил глаза и быстро протянул руку к бесценному вещдоку.
– Только в машине, – проговорил он.
В этот момент Пиндрик сообразил, что Циркач может сейчас запросто уехать, так и не заметив друга среди зевак. Настало время подойти.
– Боря! – окликнул Пиндрик.
– Игорек! Какими судьбами? – и сразу, не дожидаясь ответа, по-деловому: – Не уходи. Ты можешь мне понадобиться.
А то он сам не понимает. Куда уж он теперь уйдет!
Из специального досье Четырнадцатого Главного Управления ФСБ (ЧГУ)
Машина оказалась солидная. Более чем – «Линкольн-Навигатор» последней модели, нагло покрашенный в небесно-синий цвет, про комплектацию и говорить не стоило, по отделке салона индивидуальное исполнение угадывалось на раз, так что с поправкой на все примочки такое чудо тянуло тысяч на сто пятьдесят.
«Эх, – подумал Пинягин, – если б деньги тратить не как попало, и я бы мог себе похожую тачку купить! А впрочем, оно мне надо? Светиться так! Ведь на „Навигаторах“ кто попало не ездит».
Стоявший здесь же и принадлежавший, похоже, директору рынка респектабельный темно-зеленый «Гран Чироки» с золоченым кенгурятником казался рядом с этой машиной этакой скромной пятидверной «Нивой».
«Да, Пиндрик, тебе о подобном тарантасе и мечтать не стоит», – завершил он свои печальные мысли и приготовился включиться в разговор. А разговор все никак не начинался. Возможно, бугор, сидевший за рулем, ждал какого-то звонка. А возможно, еще хитрее – защита от прослушки включалась только при полностью прогретом движке – бывают такие системы. Мотор-то работал абсолютно бесшумно, только по лампочкам на панели и можно было судить о том, что происходит внутри, да еще ручка передач еле заметно меленько вибрировала.
И вот правая задняя дверь открылась, и на место рядом с водительским плюхнулся странноватый растрепанный человечек, щуплый, маленького роста, неопределенного возраста от сорока пяти до шестидесяти (выбирайте на вкус) и с внешностью институтского профессора. Нет, на профессора он не тянул, максимум доцент и старший преподаватель: пиджачишко какой-то неказистый, брюки мятые от другого костюма, рубашка расстегнута чуть ли не до пупа и пыльные ботинки невнятного происхождения, зато в глазах откровенное интеллектуальное превосходство надо всеми вокруг и царственная небрежность в манерах: левой рукой он с юной лихостью отбросил со лба непокорные седые вихры, а правой полез в карман за платком и одновременно не таясь подтянул ремень подмышечной кобуры. Но даже вполне серьезный пистолет странным образом не разрушал образ мирного преподавателя. В любом случае, в этой машине, среди военных и работников спецслужб смотрелся седой доцент залетевшим по ошибке, словно пассажир из вагона или каюты принципиально другого класса. Однако тот, кто виделся самым большим начальником там, в парке, здесь занимал место простого водилы, а на вошедшего смотрел едва ли не подобострастно.
– Все в сборе? – поинтересовался «доцент».
– Будем считать, что да, Алексей Филиппович, – последовал несколько витиеватый ответ с заднего сидения.
– Тогда давайте начинать. Для начала познакомимся. Моя фамилия Мышкин, зовут Алексей Филиппович. И
Циркач кивнул. И Пиндрик вдруг осознал, что все почтенное собрание в машине, а присутствовало семь человек – двое сидели сзади на откидных, – собралось в его честь, да еще сразу после убийства такого большого человека! Впрочем, уже через минуту Игорь понял, что это не совсем так. Все явно торопились, вот Мышкин и старался опускать ненужные подробности, дабы изложить главное, хотя манеры его были очень далеки от военной четкости и лаконичности, к которой привыкли в работе Пиндрик и Циркач.
– Так вот, Игорь, мы тут буквально на днях покалякали с вашим другом Борисом о некоторых задачах и пришли к выводу, что они могут оказаться под силу только вам, ну и другим, таким же, как вы. И не надо мне говорить, что таких больше не делают. Господин Зисман мне по секрету сообщил, что при необходимости разыщет минимум трех, а то и четырех человек с достаточным уровнем подготовки. А нам больше и не требуется. Однако, заметьте, нужен не просто спецназ, а спецназ, умеющий думать и не подчиненный ни одной из структур – теневых или официальных. Согласитесь, довольно экзотический набор параметров.
– Да, – вздохнул Циркач, – вымирающее племя «диких гусей».
– Не такое уж оно и вымирающее. Просто тамошние «гуси» только делают вид, что не подчиняются никаким хозяевам. На самом деле давно все куплены и заангажированы. Для Запада вообще характерен окончательно состоявшийся передел всех сфер влияния. А у нас кругом форменный бардак. Наши наемники готовы работать на всех одновременно и любые принципы легко меняют на дензнаки. Но вот беда: чем ниже их квалификация, тем больше жадности. Короче, обычных головорезов у нас навалом, как и всюду. Но мне сегодня необходимы