страшно даже заглянуть в его темные недра.
Так страшно хотя бы подумать об этом, что боязно даже
вымолвить,
80_ поэтому я еще скажу пару слов об имеющихся человекообразных,
и лишь затем мы последуем в нижние помещения.
Итак, из лесных людей назову рыжих хвостатых и рукохвостых,
далее — бесхвостых четвероруких собакоголовых
и пурпурноалых мозолезадых…
— Довольно! — прервал его Каракалла, — нам давно пора в трюм.
— О Каракалла! — воскликнул вестник,
— Ты сам не знаешь, куда стремится твой дух отважный!
— Хватит! — напомнил ему верховный правитель, — веди меня вниз!
— Если таково твое желанье, мне остается только повиноваться, —
возразил вестник, — однако, я весь трепещу, Государь,
90_ чуть только лишь вспомню эту кошмарную тварь.
— Какая тварь? — спросил Каракалла.
— Гиппотигрида. Она называется Гиппотигридой,
— застенчиво промямлил посланец.
— Гиппотигридой? — переспросил Император.
— Гиппотигридой… — прошептал тот.
— Так значит Гиппотигридой? — прохрипел Кесарь,
дрожа от еле сдерживаемого гнева.
— Да, именно так ее и зовут, — раздался робкий ответ,
которого уже никто никогда не услышал.
Над Римом трубят золотые трубы,
бубнят бубны под звон тимпана,
100_ гремят барабаны, колокола кивают в кимвалы,
всхлипывают флейты, лают балалайки
прямо в хрипящие рты органов и контрабасы
дрожат, дрожат.
Урчат деревянные глотки гобоев, стучат уличные ксилофоны,
им вторят какие-то нескладные музыкальные орудия, скажем, роги,
ревут пустые высушенные на солнце тыквы,
похожие на погремушки кокосовые орехи полные ракушек каури,
и с ними сами по себе огромные полые раковины
издают протяжный трубный вой,
каждым звуком выдавая себя с головой.
110_ О чем же пытается поведать римлянам эта унылая какофония?
Чего это она им мелет, завывая чем громче,
тем менее выразительно?
В городе происходят невидимые события,
поговаривают об имеющих вот-вот произойти переменах,
там и сям мелькают фигурки ликторов,
гигантская толпа медленно стягивается к гипподрому.
Под низкие звуки гнусавых волынок,
под ропота эоловых арф мелодическое сопровожденье
лица, составляющие толпу, готовятся занять сиденья,
под посыпанье середины цирка из центра вскользь струею
с песком
120_ (один ритуал стоил другого)
арена была еще пуста,
но слух уже полнил уши из уст в уста:
— Сам Император
— Собственной Персоной
— Своей Особой
— с Особым Видом
— с Чудищем Африки
— с Гиппотигридой…
Вначале явился гурт пританцовывающих слонов.
130_ Не участвуя в состязании, их выводили просто дабы
подобающего случаю величия событию придать.
Поэтому они шли, свободно махая во все стороны хоботами,
хлопая ушами,
громко лязгая клыками
и левой-правой помавая как руками
