Вдали от свалок городских
Я лучший случай как подарок
Отдам тому, кто любит их.
Я мира дерево златое
Я мира корень, ветвь и ствол
Цветок и плод и шип и кол —
Мой пылен пест, листва — подол
И всё, что сверх того пустое
20_ На том летаю и стою —
Ведь я сама себя удвою
Мигнувши только воеводе
В котором социальном слое
(Умрет изящность в тесном слоге)
Уложены начала смысла
Они наполненные ведра
Качают мира коромысло
А риф как наконечник мыса
Дырявит лодочные днища
30_ И хлещут в дыры волны речи
Я вся — клубок противоречий
А на боку моем прорехи
Но я сама свою структуру —
Пчела умна как архитектор —
Ничто преобразуя в нечто
Построю в длинную натуру
На мысе рифа наконечник
Опасный корабельным днищам
Его теченьем правит вечность
40_ А мир — качели коромысла
А мыс концом венчаем рифа
Бурлит водой среди пробоин
Я вся комок предубеждений
Но мой порядок очень строен
Мой пращур был недурно сложен
Потомок вдруг оделся кожей
Совсем не лучшего покроя —
Смесь молока и сновидений.
Разбитый в тщетности рассудок
50_ Плохой поломанный рисунок
Цветок, обглоданный как остов —
Поищем кость на дне сосуда
Туда забитую первично
Скорей пустить в работу зубы
Пусть нам дадут хотя бы кости
А прежде выдуманную ссуду
Заменят кашей чечевичной
Вольют разваренную душу
В приуготованную полость.
60_ Ах, бесконечность, бесконечность —
Для юной поступи моей
Нет ни опоры ни дороги
Я дом без крыши и дверей
И нет ни петель ни порога
Но изнутри на щеколду
Храня сама себя на льду
Я крепко спальню запираю
И на трубе играю.
19. БЕРТОЛЬДУ ШВАРЦУ ИЗ НЮРНБЕРГА, ИЗОБРЕТАТЕЛЮ ПОРОХА
Не отворяй своей калитки
Кольцо на палец не надев.
Тих, печален монастырь
Ночь легла как темный пластырь
Птица крылья растопырила
Запер хлев веселый пастырь
И пошел себе к жене 
