Анри Труайя – Прекрасная и неистовая Элизабет (страница 17)
— Я покупаю ветчину, яйца и масло на ферме, — сказал Кристиан.
— А кто же убирает в вашей комнате?
— Одна милая старушка, правда, немного глуховатая. Она приходит каждое утро.
Когда яичница с ветчиной была готова, он переложил ее со сковороды на тарелку, сел за стол и принялся есть.
— Вкусно? — спросила Элизабет.
— Восхитительно! — ответил он с набитым ртом.
Челюсти его двигались. Он наслаждался пищей не спеша, обстоятельно. Затем налил себе стакан вина. Когда он пил, его адамово яблоко поднималось и опускалось, словно маленький зверек. Элизабет прошептала:
— Кто вы, Кристиан?
— В самом деле, — ответил Кристиан, поставив стакан на стол. — Вы даже не знаете моей фамилии. Меня зовут Кристиан Вальтер.
— Вы француз?
— Конечно.
— А мне показалось, что вы немец.
— Почему?
— Потому, что я слышала, как вы говорили по-немецки в «Мовэ Па».
— Это ни о чем не говорит. Моя семья родом из Эльзаса. Точнее — семья моего отца. А мать была австрийкой. Детство я провел в Австрии, в Тироле. Когда мать умерла, отец вернулся вместе со мной во Францию и снова женился. Ему хотелось, чтобы я, как и он, стал архитектором. Но учеба показалась мне слишком утомительной. Я достаточно люблю жизнь, чтобы жертвовать ею ради работы. Как только представилась возможность, я переехал в Межев. Это единственное место, где я действительно чувствую себя великолепно: солнце, снег, деревенская тишина. Знали бы вы эту деревню до наплыва туристов! Вообразите себе несколько домов вокруг колокольни, белые девственные черные склоны, стадо прирученных оленей…
— Но чем вы занимаетесь в Межеве? — спросила Элизабет.
— Я преподаватель немецкого языка в частном деревенском колледже. У меня несколько уроков утром. Это позволяет немного заработать.
— Вы преподаватель? — сказала Элизабет. — Как странно!
— Почему?
— Не знаю…
Она подумала о своем дяде Жюльене, преподавателе в Жейзелу, таком важном, с белым воротничком, куском мела в руке, тонкими усиками, напоминающими черту, проведенную под словом, имеющим важное значение.
— Вы совсем не похожи на преподавателя, — продолжила она.
— Я им стал случайно, — сказал он. — Но мне это нравится. Некоторые из моих учеников очень привязчивы. И я изучаю их характеры. Слежу за их развитием.
— Вы говорите, как старик.
— А я не так уж и молод.
— Сколько же вам лет?
— Двадцать восемь.
Она не ошиблась: это был действительно опытный мужчина.
Он помакал кусочком хлеба и желток и поднес его ко рту. Кристиан ел с таким аппетитом, что Элизабет вдруг почувствовала, как ее рот наполняется слюной и засосало под ложечкой. В гостинице, говоря по правде, она ничего не ела.
— Глядя на вас, я тоже захотела есть, — сказала она, рассмеявшись.
— Вот и хорошо! — воскликнул он. — Угощайтесь. Осталось еще одно яйцо. Я отрежу вам ломтик ветчины…
Она поджарила яичницу и съела ее прямо со сковородки. Никогда еще она не пробовала такой вкусной пищи. Кристиан отодвинул тарелку и закурил, глядя на нее из-под полуприкрытых век.
— А вы, — спросил он наконец, — кто вы на самом деле, Элизабет? Чистокровная савойка?
— Нет, — ответила она.
— Тогда парижанка?
— Можно сказать и так. Большую часть моего детства я прожила в Париже.
— А ваши родители?
— Они из Коррезы. Там еще живет мой дедушка.
— Вы не жалеете о том, что уехали из Парижа?
— Ничуть! Да и жили-то мы там между сезонами.
— Почему ваши родители переехали в Межев?
— Из-за папиного здоровья.
— Ваш отец болен?
— Он был ранен в голову в 1916 году.
— А какая у вас мама? Такая же красивая, как и вы?
Глаза Элизабет заблестели:
— Что вы! Мама намного красивее меня. Она просто красавица. Если бы вы ее видели!
— Я очень надеюсь, что увижу ее, — сказал Кристиан с легкой улыбкой.
— Конечно, она уже не так молода.
— Сколько ей лет?
— Почти сорок.
— Это прекрасный возраст для женской красоты.
— Вы так считаете?
— Ну да, — сказал он. — Она расцветает перед увяданием.
Он сложил пальцы венчиком. Элизабет прошлась по сковородке кусочком хлеба и вздохнула:
— Может быть, я этого не замечаю…
— Значит, в детстве вы жили в Париже, — продолжил он. — Какая жалость! И чем же занимались ваши родители?
— Какой вы, однако, любопытный!
— Да, я очень любопытный, — подтвердил он, окинув ее пронизывающим взглядом.
— У них было одно торговое заведение.
— Это очень неопределенно. Какое?
— Кафе на бульваре Рошешуар.
— А! Позвольте я представлю себе обстановку. Кафе, до блеска начищенная стойка, лампы, шум улицы, клиенты, которые входят и выходят, любители игры в белот[4], сидящие в уголке, и вы, маленькая в фартучке, затерянная среди взрослых, все видящая, все слышащая, правильно?
— Абсолютно точно.
— У вас были подружки?