Анри Шаррьер – Ва-банк (страница 24)
Он засмеялся и ответил:
– Пока не знаю. Но мы можем вместе попробовать.
– И чем займемся?
– Неважно чем, главное – сможем повеселиться и заработать немного денег.
Согласен. Там видно будет.
Добрая мадьярка не питала никаких иллюзий на наш счет. Она знала, что надолго мы у нее не задержимся, и поэтому пожелала удачи. Тут-то и начался для нас целый месяц сплошного дурачества и сверхзабавных историй.
Ох уж эта огромная бабочка! Какие только чудеса мы на ней не вытворяли!
Рыжий оказался настоящим асом! Во время войны он по ночам доставлял французских агентов из Англии в отряды Сопротивления, а других вывозил оттуда в Лондон. Часто ему приходилось садиться в темноте без всяких сигнальных огней, ориентируясь лишь на свет карманных фонариков, которые встречавшие его держали в руках. Он был настоящий сорвиголова и весельчак. Однажды без предупреждения заложил такой крутой вираж на крыло с выходом свечкой, что я чуть не потерял в кабине свои штаны, и все из-за того, что ему вздумалось попугать одну толстуху, которая, спустив панталоны, спокойно справляла нужду у себя в саду.
Я настолько полюбил самолет и наши лихие воздушные проказы, что, когда не стало хватать денег на бензин, мне в голову пришла блестящая мысль: превратить крылатую машину в авиалавку, а самому заделаться небесным коробейником.
Если раньше я никогда в жизни не злоупотреблял чьим-либо доверием, то на этот раз пришлось. Его звали Кориат. Вместе с братом он держал магазин мужской и женской одежды «Альмасен Рио». Это был еврей среднего роста, брюнет, очень умный. Он отлично говорил по-французски. Хорошо налаженное дело приносило приличный доход и процветало. В отделе женской одежды можно было найти все, что душе угодно. Сколько платьев различных фасонов и расцветок, самых модных и новых, прямо из Парижа! О других тряпках и говорить нечего. Так что у меня было из чего выбирать ходовой товар.
Я убедил хозяина в том, что он может доверить мне партию блузок, ночных сорочек, трусиков на крупную сумму для продажи в отдаленных провинциях страны.
Мы летали торговать куда хотели, возвращались, когда нам заблагорассудится. Торговля шла вроде бы хорошо, но денег едва хватало, чтобы покрыть собственные расходы. Доля Кориата уходила на бензин, и ему не оставалось ровным счетом ничего.
Женщины из публичных домов были нашими лучшими покупательницами. Конечно же, мы не обходили их стороной. Девицы просто сгорали от нетерпения и соблазна, когда я выкладывал на стол блузки кричащих расцветок, самые модные трико, цветастые юбки, шелковые платки и прочие прелести, сопровождая свои действия рекламой:
– Послушайте меня, дорогие дамы! Это для вас отнюдь не бесполезная роскошь. Смею вас заверить, что это лучшее вложение средств в работу, поскольку от вашей привлекательности зависит отзывчивость ваших клиентов. Тем, кто только и думает, как бы сэкономить, и не желает у меня ничего покупать, я вынужден сказать, что это экономия на спичках. Почему? Потому что все разнаряженные будут опасными конкурентками.
Не всем содержателям борделей нравилась наша коммерция. Некоторым из них было досадно видеть, как деньги уплывают в чужой карман, а не в их собственный. Дело в том, что оборотистые хозяева сами снабжали своих подопечных «рабочим реквизитом». Даже в кредит. Эти гады хотели все прибрать к рукам!
Мы часто наведывались в Пуэрто-ла-Крус – неподалеку оттуда, в городке Барселона, был хороший аэропорт. В Пуэрто-ла-Крус располагался первоклассный бордель, в котором работали шестьдесят женщин. Но вот хозяин – упрямый, заносчивый склочник. Грязная скотина! Он был панамец, а жена – венесуэлка. Женщина она была добродушная, но, к несчастью, всем заправлял муж. Он нам, собака, не позволял даже открыть чемоданы, чтобы покупательницы могли хоть мельком взглянуть на наш товар. А уж о том, чтобы разложить его на столе, и речи быть не могло.
Однажды он зашел слишком далеко: со скандалом выставил на улицу женщину, которая осмелилась купить шарф, висевший у меня на шее. Мой разговор с ним принял неприятный оборот. Он вызвал постового, и тот попросил нас удалиться и предупредил, чтобы ноги нашей здесь больше не было.
– Ну, погоди же, грязный сводник, – пригрозил Рыжий. – Пусть мы больше не придем сюда по земле, зато прилетим по воздуху! И ты не сможешь нам помешать.
Только на следующий день я понял значение этой угрозы. На рассвете мы вылетели из Барселоны, и он сказал мне по внутренней связи:
– Летим поздороваться с панамцем. Не дрейфь и держись крепче!
– Что ты задумал?
Рыжий мне не ответил, а когда показался бордель, набрал еще немного высоты и бросил самолет в пике, выжав газ до упора. Мы проскочили под высоковольтной линией, проходящей рядом, и с ревом пронеслись на бреющем полете над крышами меблированных комнат. Над некоторыми из них кровельная жесть оказалась плохо закрепленной, и ее сдуло, как осеннюю листву. Взору открылись живописные каморки с парочками на койках. Сделав крутой вертикальный разворот с набором высоты, мы прошлись еще разок, чтобы полюбоваться бесплатным спектаклем. Ничего более комичного и уморительного в жизни не видел. Голые девицы и их клиенты гневно потрясали кулаками, яростно грозя летчикам. Они метались там, внизу, в своих коробках без крышек. Кто-то прервал любовные игры, а кто-то пробудился от глубокого сна. Мы с Рыжим хохотали до колик.
Больше мы туда не возвращались, поскольку теперь нас встретил бы не только свирепый хозяин, но и разъяренные девицы. Уже спустя некоторое время мы увиделись с одной из них – она от души посмеялась вместе с нами над происшествием. От нее мы узнали, что взбешенный панамец собственноручно посадил кровельные листы во всех комнатах на крепкие болты.
Мы с Рыжим очень любили природу и часто совершали полеты с единственной целью – отыскать экзотические уголки. Именно так мы открыли в двухстах километрах от побережья еще одно чудо света – Лос-Рокес. Это скопление более трехсот шестидесяти крохотных островков, тесно прилепившихся друг к другу. Они образуют овал с громадным озером внутри. Спокойное, тихое озеро посреди океана. Светло-зеленая вода его настолько чиста и прозрачна, что ясно просматривается на глубину до двадцати – двадцати пяти метров. К сожалению, в те времена там не было посадочной полосы. Нам пришлось раз десять пролететь над островками вдоль и поперек, пока мы не обнаружили еще один остров, отстоящий от первых километров на пятьдесят к западу, – Лас-Авес. На него мы и приземлились.
Рыжий действительно был замечательным пилотом. Я видел, как он садился на покатый пляж, одним крылом чертя по песку, а другим по воде.
Когда рвешь зубами сочное мясо лангуста и запиваешь его белым ароматным вином (в самолете мы всегда держали про запас несколько бутылок), чувствуешь себя как в раю. Девственный пляж. Вокруг только море, небо да птицы. Слова не нужны – мы и без них хорошо понимали друг друга.
Взлетали мы уже под вечер. Сердца наши были переполнены солнцем, радостью и ощущением полноты жизни. Никаких забот, даже о том, чем мы оплатим стоимость бензина. Главное для нас – путешествие, единственная цель которого – встреча с неожиданным и прекрасным миром.
На Птичьем острове мы обнаружили большой морской грот. При отливе вход в него оказывался над поверхностью воды, и туда проникали воздух и свет. Меня непреодолимо влекло к этому гроту. Внутрь мы пробрались вплавь, вода в гроте оказалась чистая и неглубокая – около метра. Встав посреди грота, мы начали осматриваться. Стенки и свод были усеяны цикадами. Это, разумеется, не цикады, а тысячи малюсеньких лангустов, прилепившихся к скале, словно цикады к деревьям в Провансе. И по размеру лангусты были ничуть не больше цикад. Мы подолгу оставались в гроте, не беспокоя лангустов. Вмешивались только тогда, когда какой-нибудь спрут, большой любитель маленьких рачков, высовывал свое щупальце из воды, чтобы сгрести их себе на завтрак. Тогда мы быстро набрасывались на него сверху, сворачивали ему шею и выкидывали подыхать и разлагаться. Хотя обычно он не успевал этого сделать, будучи в свою очередь лакомым кусочком для крабов.
Мы много раз летали на Птичий остров с ночевкой. У нас было два больших электрических фонаря, с их помощью мы собирали лангустов. Некоторые из них весили примерно кило двести, и мы набивали ими два огромных мешка. Перед вылетом с аэродрома Ла-Карлота, что в самом центре Каракаса, мы выгружали из самолета весь товар, благодаря чему могли привозить до четырехсот килограммов лангустов. С нашей стороны было чистым безумием так перегружать самолет, но чего не сделаешь ради смеха! Машина с трудом отрывалась от земли, а уж по части набора высоты до звезд нам было далеко! Мы летели до побережья, затем двадцать пять километров над долиной до Каракаса. Самолет плыл практически над крышами домов. Мы продавали живых лангустов по смехотворной цене – два с половиной боливара за штуку. На бензин и на еду хватало. Ловить лангустов голыми руками не очень-то безобидное занятие. Бывало, что поцарапаемся, поранимся и возвращаемся без улова. Но разве это важно? Живем – дурачимся, живем – не тужим.