Анри Ренье – Яшмовая трость (страница 81)

Обманет эха вздох и лабиринта вид.

Оставь аллею, в ней твой робкий путь неверен,

И не заглядывай в забытое окно —

Покинут павильон, и ключ его потерян.

Молчание; там тень; приди узнать одно:

Покорность горькому самшита аромату

И тихий сон воды средь герм и белых статуй.

*РОЗОВЫЙ БАССЕЙН

Ах, если водомет умолк среди бассейна,

И злато статуи, глядящей в водоем,

Слоится на груди и рдеет над бедром,

И розовый порфир дрожит в воде затейно —

Ведь это потому, что все вокруг в былом,

Живет таинственность, напрасно и лелейно,

Что эхо у одра Любви благоговейно

Склонилось — онемев — с Безмолвием вдвоем.

Не видно путника в запущенной аллее;

Земля ссыпается со склона все сильнее,

Но двери ждут ключа, пришельца портик ждет;

И, верно, оттого, что Время вновь найдет

Себя таким, как встарь — всегда без перемены, —

Тоскливо спит вода и розы так надменны.

*ЗЕЛЕНЫЙ БАССЕЙН

Дрожать в зеленой влаге грустно ей:

Плоть стала бронзой — статуей богиня.

Плечо ее покрыто мхом, и ныне

В руке немая урна тяжелей.

Волна таит обманный бег теней —

Все призрачно в ее прозрачной тине,

И небо, что вверху бездонно-сине,

В текучем зеркале еще темней.

На водоем похож квадрат газонный;

Одет травой, зеленою всегда,

В самшит — как волны в мрамор — заключенный.

Смотри, где травы — изумруд, вода —

Смарагд мелькает желтый лист без плоти,

Иль карп — его соперник в позолоте.

ЧЕРНЫЙ БАССЕЙН

Забудь о мраморной смеющейся Весне,

О Лете в пышности цветущего наряда,

О хмельной Осени в уборах винограда

И плачущей Зиме на камне рядом с ней.

Оставь аллею, где рисуются ясней

Узоры из песка; забудь все розы сада

И эхо, чей ответ — твоим речам награда, —

Оставь, чтоб подойти к воде в чудесном сне,

Включенной в водоем таинственный, овальный.

Ни перья легких птиц, ни крылышки цикад

Не исчертят эбен поверхности зеркальной.

Вглядись — из глубины, где зóлота дрожат,

Приподнялась Любовь сквозь черный блеск кристалла

И усыпленное Безмолвие восстало.

ЭНСЕЛАД

Широкий водоем кустарником оброс;

В углах бассейна, встав над их суровой тенью,

Богиня с молотом стоит в оцепененье,

И рядом грозный бог трезубец свой вознес.

А в центре, погребен в струях немолчных слез

Огромный Энселад томится в заточенье

Под черной лавою — божественное мщенье

На плечи пленника воздвигнуло утес.

Весь день вокруг него ложится с шумом пена,

Из горла страшного текущая бессменно —

Непокоренного отчаяния знак;

Когда же мирный час, смуглея, сеет мрак,