Анри Ренье – Яшмовая трость (страница 77)

Что не обернется никто,

Чтоб сорвать ее песню расцветшую

В этом вечере, ей упоенном;

Нет у нее ни сада, ни дома,

И ей хочется казаться нищей,

Чтобы лучше скрыть, что она любима.

ПРОЩАНЬЯ

Есть сладкие прощанья на пороге раскрытой двери

Уста к устам — на час единый,

Иль на единый день;

Уносит ветер

Шелест шагов стихающих,

Приносит ветер

Шелест шагов счастливого возврата;

Вот шуршат они по каменным ступеням

Белой лестницы;

Вот приближаются, и ты идешь

По коридору, задевая то плечом,

То локтем о штукатурку стен...

Ты остановилась. Я чувствую тебя

За дверью запертой;

Ты дышишь тяжело, и сердце бьется часто,

Я слышу тебя

И раскрываю поспешно дверь —

Твоей улыбке, о милая!

Есть долгие прощанья на берегу морском,

Тяжелым вечером, в котором задыхаются.

В сумерках уж кружится маяк.

Ясны огни.

Страдают...

Волна приходит, развертывает пену, отступает

И плещет о корму и сваи.

Во мраке медлят руки

Расстаться и снова сплетаются;

Красноватый отблеск фонарей

Окрашивает кровью дурных предвестий

Заплаканные лица

Тех, кто расстаются на набережных моря,

Так же, как на пустынных перекрестках,

Так же, как на повороте дороги, убегающей

Под ветром иль под дождем,

Так же, как у угла стены, к которой прислоняются

Пьяные от грусти и любви,

Глядя на руки, разлученные на много дней

Иль навсегда...

Есть еще иные прощанья,

Когда слова еще приглушенней,

Когда лицом к лицу

В тревоге безысходной Жизнь и Смерть

Целуются во мраке приподнявшись, уста к устам,

Как будто для того, чтоб крепче запечатлеть

Во времени и в вечности

Губы к губам, дыхание к дыханью,

Свое двойное братство.

ОДА

Любовь!

Я занавесил твое лицо в глубинах снов,

Любовь!

Я занавесил твое лицо в глубинах дней моих,

И светлые глаза, и медленные губы,

Которые мне на ухо шептали в сумерках;

А волосы твои, волнистые и теплые,

Я увенчал фиалками и листьями,

Я распустил твоих голубок на заре,

Я притушил ногой твой черный факел,