АНОНИМYС – Каирский дебют. Записки из синей тетради (страница 42)

– То есть как это – отверг? – сварливо поинтересовался Бланше.

– Буквально. Сказал, что он не шулер, а честный человек.

– И вы ему поверили? – изумился старик.

– Разумеется, поверил, – не моргнув глазом, отвечал Загорский. – Наука о поведении человека дает возможность с высокой точностью определить, когда он врет, а когда говорит правду.

Мсье Бланше закряхтел. Если все так, почему тогда просто не спрашивать у людей, не совершили ли они того или иного преступления? Ведь наука, о которой толкует Загорский, сразу определит, говорят они правду или лгут.

– Разумеется, не все так просто, – отвечал действительный статский советник. – Впрочем, скоро вы поймете, что, поверив мсье Лассалю, я оказался прав. Итак, я продолжил его расспрашивать. Среди того, о чем мне поведал наш друг, мой особенный интерес вызвал один эпизод. Как-то раз на берегу моря он встретил старца в инвалидной коляске. Самого старца он толком не разглядел, однако его очень привлекла девушка, которая толкала коляску этого старца. Поскольку, как уже говорилось, Виктор по самой сути своей бонвиван и жуир, он увлекся девушкой и стал ее обхаживать…

– Боже мой, – вдруг проговорил Лассаль, с ужасом устремляя глаза на Бланше, – я, кажется, вспомнил. Я узнал…

Старик отвечал ему взглядом, исполненным нечеловеческой злобы.

Загорский усмехнулся и продолжал.

– Образ старца в коляске, сопровождаемого девушкой, был хорошо знаком и мне самому. Правда, как выяснилось, я видел уже другую девушку, ее звали Женевьев. Ту же, которой увлекся мсье Лассаль, звали Катрин. Виктору понравилась Катрин, он стал за ней ухаживать и, что греха таить, в конце концов соблазнил. Это аттестует его не с лучшей стороны, но ужас был не в том, что он соблазнил пусть молодую, но все-таки совершеннолетнюю барышню. Ужас был в том, что барышня эта принадлежала сидящему перед нами мсье Бланше.

– Что значит – принадлежала? – вскинулся Лассаль. – Мы, слава Богу, в свободной стране, а не в Африке какой-нибудь.

– Насчет свободной страны я вам уже все объяснил, – перебил его действительный статский советник. – В этой свободной стране правит не суд, и даже не князь Монако, а Общество морских купален, а точнее, его почетный председатель, наш добрый друг Фабрис Бланше. На самом деле его зовут несколько иначе, но эта тайна, которую я поклялся не разглашать. Все дело в том, что мсье Бланше, несмотря на свою видимую дряхлость, вполне еще бодрый мужчина. Он принимает особенный эликсир молодости и благодаря ему очень неплохо себя чувствует для своих лет. И даже, представьте себе, способен увлекаться барышнями. Так вот, Катрин не просто толкала его коляску, она была его любовницей. И эту самую любовницу вдруг из-под самого носа уводит у него молодой красивый донжуан. Уводит, несмотря на все деньги и все влияние Фабриса Бланше. Своим наглым поступком Лассаль оскорбил Бланше, унизил его, при том, что тот – самый влиятельный человек на этом пятачке земли. Поставьте себя на место мсье председателя – что бы вы сделали с соперником, не имея физической возможности сойтись с ним в равном честном поединке?

Загорский умолк и обвел присутствующих внимательным взглядом.

– Вы, разумеется, этого не знаете. Зато это знаю я. За то недолгое время, что я знаю мсье Бланше, я неплохо изучил его характер.

– Ошибаетесь! – каркнул старец.

Загорский пожал плечами.

– Может быть, и так. Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что господин председатель решил отомстить. Правда, поначалу он поступил благородно – просто послал уведомление Лассалю с тем, чтобы тот больше не появлялся в Монако. Но наш друг Виктор оказался человеком неосторожным и уведомлением этим опрометчиво пренебрег. Более того, приехав сюда в очередной раз, он взялся за поиски мадемуазель Катрин, которая в прошлый раз неожиданно куда-то исчезла. Этого Бланше стерпеть не смог и стал готовить месть, которая как известно, такое блюдо, которое лучше подавать холодным. Конечно, он мог просто подослать к Виктору убийцу, но этого ему показалось мало. Он хотел, чтобы Лассаль терзался и мучился, как терзался из-за него он, Бланше, но только мучения эти были бы как можно более долгими. И тогда он разработал операцию, которая должна была выставить Лассаля бандитом и убийцей и привести его на скамью подсудимых. Через своего секретаря он нанял двух артистов-гастролеров и мадемуазель Жамэ, которая, не зная, на кого работает, уже выполняла для него некоторые деликатные поручения. Наш дорогой мсье Бланше разработал всю операцию, а в качестве вознаграждения трое исполнителей должны были получить те самые миллион триста тысяч, которые они взяли в хранилище… Таким образом, господа, вы имеете удовольствие лицезреть перед собой подлинного создателя всей этой пьесы – мсье Фабриса Бланше.

Лицо старика, до того неподвижное, как камень, внезапно дернулось.

– Вы с ума сошли, господин Загорский, – как-то брезгливо вымолвил он.

– Ничуть ни бывало, – отвечал действительный статский советник. – Если вы дослушаете меня, вам станет ясно, что версия эта совершенно неопровержима.

Бланше откинулся на кресле, глядел на Загорского, как на некое диковинное насекомое.

– Вы хотите сказать, что я сам себя обокрал? – спросил он.

– Ну, не то, чтобы сами себя – вы обокрали банк «Лионский кредит», – уточнил Загорский. – Даже если бы денег не нашли, ваш ущерб покрыла бы страховка.

Правый глаз у старика стал как-то странно подергиваться, а рука потянулась к потайной кнопке, вделанной в ручку его кресла.

– Не стоит, – сказал действительный статский советник, вытаскивая из кармана небольшой браунинг и направляя его прямо в лицо господину председателю. – Я знаю, вам очень хочется, чтобы явились ваши люди и всадили мне в лоб хорошую порцию свинца, но у меня другие планы. Будьте гостеприимным хозяином и дослушайте меня до конца. Может быть, в столь кардинальных мерах и не будет необходимости.

Вялая, в старческих пигментных пятнах рука мсье Бланше опустилась как бы сама собой.

– Возможно, вся операция удалась бы безупречно, если бы расследование доверили лейтенанту Фавро, – продолжал действительный статский советник. – Этот добросовестный служака пошел бы самым простым путем и, не мудрствуя лукаво, засадил бы Лассаля за решетку. Однако мсье Бланше подвела его мстительность. Незадолго до этого у нас с ним, как он говорит, была дипломатическая дуэль, в которой ваш покорный слуга одержал верх и разрушил все его хитроумные замыслы. И тогда этот почтенный старец решил покуражиться надо мной. Он решил, что будет забавно, если он руками одного своего врага уничтожит другого. Он сделал вид, что забыл наши распри, заявил, что для него история с ограблением чрезвычайно важна и, польстив моему самолюбию, попросил именно меня взяться за ее расследование. При этом в качестве гонорара обещал совершенно несусветную сумму. Это тоже меня сразу насторожило. Однако я от природы азартен и по некотором размышлении решил сделать вид, что попался на его удочку. Учитывая неоспоримые доказательства против Лассаля, я просто должен был посадить его на скамью подсудимых. Но я знал, что собой представляет Бланше, и сразу заподозрил тут нечистую игру. Говоря судейским языком, я с самого начала глядел на эту историю предвзято. И именно эта предвзятость, как ни странно, помогла мне раскрыть преступление. Итак, дамы и господа, считаю совершенно очевидным, что организатор преступления – всем нам хорошо известный Фабрис Бланше.

С минуту царило тягостное молчание.

– Вы никогда этого не докажете, – наконец промолвил старик. – Во всем Монако нет полицейского, который возьмет меня под стражу. Да и во всей Франции тоже. А если даже такой дурак найдется, я выйду из тюрьмы на следующий же день…

– О, в этом я не сомневаюсь, – отвечал Загорский. – Я ведь не льстил вам, когда говорил, что вы – самый влиятельный человек в Монако. Как известно, для любого стража закона общее правило звучит так: преступник должен понести неотвратимое наказание. Увы, в данном случае это невозможно, и вы это знаете лучше кого бы то ни было.

– Тогда на что вы рассчитываете? – спросил старик. – И почему вы думаете, что я выпущу вас отсюда живыми?

– Я рассчитываю на вашу рассудительность, – проговорил Загорский. – Вы, конечно, захотите убить всех присутствующих, не исключая и мадемуазель Моник. Однако имейте в виду следующее. Сегодня утром я отослал письмо своему помощнику Ганцзалину, в котором пересказал всю эту историю. Ганцзалина вы знаете: если я не появлюсь на горизонте в ближайшие пару дней, он предаст все дело огласке. Это будет общеевропейский скандал. Страшно не то, что такого рода скандал подорвет ваш личный авторитет – о существовании Фабриса Бланше знает весьма ограниченное число людей. Однако этот скандал может открыть ваше инкогнито, он может уничтожить реноме Общества морских купален, а, значит, и все дивное коммерческое предприятие, известное под именем казино Монте-Карло.

Старец глядел на Загорского, не моргая.

– Поэтому, – продолжал действительный статский советник, – я предлагаю вам следующий порядок действий. Вы отпускаете меня, мсье Лассаля и Моник на все четыре стороны живыми и здоровыми, а мы взамен клятвенно обещаем вам не появляться в этой обители прокаженных, которую принято звать Монте-Карло, и никогда не говорить о том, что мы узнали сегодня в этом доме. Что же касается убийства несчастного контролера и ограбления банка, тут, я уверен, вы как-нибудь разберетесь сами, без нашего участия.