АНОНИМYС – Каирский дебют. Записки из синей тетради (страница 12)

В конце концов неизвестный искатель приключений обошел дом с тыла, и тут ему улыбнулась удача. Окно, располагавшееся под самой крышей, было не только не защищено ставнями, но и полуоткрыто: вероятно, оно вело на чердак, и хозяева, уходя, попросту забыли его закрыть. Оставалась самая малость – добраться до этого окна. На счастье, рядом с домом стояла хозяйственная постройка, что-то вроде старого сарая, а уже с крыши сарая вполне можно было влезть в окно. Сарай, впрочем, тоже был довольно высоким, но эту задачку незваный гость решил легко.

Вплотную к сараю стояла большая деревянная бочка для сбора воды. Пришелец, поднатужившись, опрокинул эту бочку, и, когда вода вылилась на землю, и без того мокрую, как во время всемирного потопа, бочка была поставлена на попа, а человек в дождевике ловко залез на нее и встал ногами на крепкое дно. Затянув ремень своего дождевика, он уцепился пальцами за выступ в стене и довольно ловко подтянул себя вверх. Спустя полминуты он оказался уже на крыше сарая – отсюда до раскрытого окна было совсем недалеко. К счастью, дождь поутих, и неизвестный теперь не рисковал соскользнуть со стены и, упав на землю, сломать себе шею.

Спустя минуту господин в дождевике через окно влез в дом – внутри царила кромешная тьма. Незваный гость сунул руку в карман, вытащил оттуда электрический фонарь и нажал на пружину. На мгновение луч света осветил белую стену – и тут же снова стало темно: любитель приключений получил сокрушительный удар по затылку и без чувств повалился на пол.

Теперь в полной тишине слышна была только льющаяся с крыши вода, да раздавались снаружи чьи-то далекие мерные шаги. Если бы пришелец сейчас вдруг очнулся и выглянул из окна, он увидел бы, как в дальнем конце улицы в форменном плаще с высоко поднятым воротником идет под дождем полицейский. Но неизвестный лежал в беспамятстве, выглянуть никуда не мог, и страж порядка прошел мимо, глубоко засунув руки в карманы и ежась от затекающих за шиворот капель.

Когда господин в дождевике пришел, наконец, в себя, в комнате, которую он ошибочно посчитал чердаком, было довольно светло. По углам вздрагивали тени от стоящей на комоде керосиновой лампы, сам же он, как стало ясно, лежал на полу в помещении, более всего похожем на спальню молодой женщины.

Слегка повернув голову набок, он увидел в трех шагах от себя мягкое кресло, в котором, забросив ногу на ногу, сидела эта самая женщина – молодая, почти юная, весьма интересная собой и к тому же в атласном бордовом платье. У хозяйки спальни были каштановые, постриженные в каре волосы и голубые глаза, высокие скулы и маленький рот – красный то ли от губной помады, то ли просто по молодости лет.

Неизвестный рванулся было, надеясь встать с пола, но не смог: пока он лежал в обмороке, руки и ноги ему надежно связали. Но еще больше напугало его то, что голубоглазая барышня держала в своих маленьких руках его бумажник, извлеченный из бокового кармана дождевика. Более того – она не только держала бумажник, но и внимательнейшим образом рассматривала его содержимое.

– Вы, господин Глаус, весьма недурно вышли на этом фото, от оригинала не отличить, – внезапно сказала она, не глядя на лежащего у ее ног человека. – Однако полицейский мундир идет вам больше, чем этот насквозь промокший дождевик. Я вас заприметила еще несколько дней назад, когда вы шныряли возле дома. Как вы понимаете, окно я гостеприимно открыла по той же причине – хотелось узнать, как далеко пойдет ваше любопытство. И гостеприимство мое было вознаграждено – мне посчастливилось лично ударить вас по голове этой бронзовой пепельницей, когда вы вломились в мою спальню. И вот теперь вы лежите передо мной, связанный и напуганный, и скажу откровенно, вам есть чего бояться. Вы, конечно, спросите, почему я просто не вывалила вас из окна наружу как мешок с требухой, чтобы вы свалились вниз, сломали руки и ноги и отбили себе все потроха? На это я отвечу просто: всему свое время.

Дослушав эту весьма суровую тираду, Глаус приподнял голову и с отчаянием в голосе пробормотал:

– Не губите… Клянусь Богом, я ни в чем не виноват.

– Кто здесь виноват, а кто нет, решаю я, – прервала его хозяйка комнаты. – А вы, если хотите остаться живым, будьте любезны, ответьте на мои вопросы. Но только отвечать придется честно, ничего не утаивая – иначе за вашу жизнь я не дам и ломаного гроша.

– Конечно, фройлен, – жарко заговорил он, – конечно, мне нечего таить, я все скажу, как на духу.

Голубоглазая хозяйка, кажется, пропустила последнюю фразу мимо ушей и сейчас снова вглядывалась в его удостоверение. Итак, из документов господина Глауса видно, что он – вахмистр городской полиции. Однако она ни разу не слышала, чтобы местные полицейские лазили ночью по чужим квартирам. Следовательно, его кто-то подослал. Вопрос – кто и зачем?

– Никто меня подсылал, – с дрожью в голосе отвечал Глаус. – Клянусь всем, чем хотите, никто!

– Для чего же вы здесь?

Полицейский принял покаянный вид. Он всего только хотел чем-нибудь поживиться в доме у госпожи. Вот до чего довела его треклятая нужда и маленькое жалованье!

– Если вы на меня донесете, я погиб, – бормотал он, пряча глаза от пристального взгляда девушки, который жег его, как огнем. – Отпустите меня, ради Бога, я вам даю слово сделаться честным человеком…

Барышня задумчиво покачала на руке его бумажник, словно взвешивая.

– Выходит, я должна поверить, что вы – простой грабитель, и больше ничего, – проговорила она, скептически улыбаясь. – И вы забрались сюда совершенно случайно, без всякой предварительной подготовки?

Он забормотал, что он, конечно, следил за домом, видел, что оттуда выходит солидные люди, и решил, что здесь наверняка есть, чем поживиться. Но он теперь очень раскаивается, и никогда больше не позволит себе нарушать закон, и вообще, он…

– Тихо, – вдруг сказала она, прижимая палец к губам, – тихо!

Глаус умолк и спустя мгновение услышал, как на нижнем этаже хлопнула входная дверь и раздался мужской голос, видимо, окликавший хозяйку. Она поглядела на него и нахмурилась.

– Проклятье, – сказала барышня, – он ревнив, как сто мавров. Если он обнаружит вас здесь, у меня…

С этим словами, она быстро поднялась, схватила с комода нож и подошла к Глаусу. Тот завозился, как жук-навозник, которого перевернули на спину, и он не в силах встать на ноги, открыл рот, чтобы закричать, однако барышня не позволила ему позвать на помощь. Два быстрых удара – и она перерезала ему путы: сначала на щиколотках, потом на запястьях.

– Благодарю, – зашептал он, но она прижала горячую ладонь к его рту.

– Бегите! – негромко сказала она. – Бегите тем же путем, что и пришли, и не дай вам Бог попасться ему на глаза.

Просить Глауса дважды не было нужды. С ловкостью дрессированной макаки вылез он в окно, спустился на крышу сарая, там спрыгнул на мокрую землю и, оскальзываясь и спотыкаясь, побежал через сад так, как будто его гнала стая демонов. Достигнув забора, вахмистр перевалился через ограду и помчался прочь. Удирал он, не оборачиваясь, и потому не увидел, как из парадного входа дачи выбежал какой-то высокий мужчина и устремился следом за ним. Неизвестный несся легко и бесшумно, а ночь надежно укрывала его спасительной тенью, так что даже если бы Глаус вдруг обернулся, то едва ли разглядел преследователя. Как ни странно, тот вовсе не спешил догнать беглеца, а лишь старался по возможности не отстать от него.

Пробежав метров пятьсот, незадачливый полицейский запыхался и остановился перевести дух, прислонясь спиною к дереву. Его преследователь, увидев, что Глаус встал, также прекратил свой бег и укрылся за кустами.

В дальнем конце дороги показалась какая-то темная фигура. Спустя полминуты уже можно было ясно различить ее очертания а, когда человек прошел под фонарем, стало видно, что это полицейский в полной форме. Когда он подошел поближе к дереву, у которого отдыхал Глаус, тот тихонько свистнул. Страж закона оглянулся по сторонам, и никого не увидев на темной улице, быстро подошел к Глаусу. В темноте лицо его расплывалось, разглядеть его было никак нельзя, разве только подойти вплотную.

– Что с тобой, Герхард? – спросил новоприбывший. – Ты промчался мимо, как черт.

– Это потому что за мной черти гнались, – глухо отвечал Глаус.

– Откуда здесь черти, – усмехнулся полицейский, – ты же знаешь, наш околоток отлично охраняется.

Герхард, однако, поглядел на собеседника со злобой и заявил, что ему не до шуток. После чего в двух словах пересказал, что случилось с ним в спальне голубоглазой незнакомки. Они так увлеклись разговором, что не увидели, как преследователь Глауса незаметно проскользнул за деревянным забором и очутился за деревом, возле которого стояли оба собеседника. Теперь он мог слышать каждое сказанное ими слово.

Из дальнейшего разговора стало ясно, что Глаус и подошедший к нему полицейский, которого звали Бруно Енике, растратили доверенную им кассу, а назавтра как раз предстояла ревизия. Теперь незадачливые стражи порядка пытались отыскать деньги, чтобы восполнить убыток – не мытьем, так катаньем, не честным способом, так воровством. Судя по всему, грабежами и жульничеством промышляли они не в первый раз, и, поскольку с дачей голубоглазой барышни номер у них не вышел, а отступать было некуда, они решили вломиться в контору пивоваренного завода.