АНОНИМYС – Гибель Сатурна (страница 26)

Старший следователь вытащил смартфон, включил фонарик и вздрогнул. Нет, лица покойника он не узнал. Однако тело… Правая рука была знакомо изогнута, словно ее жесточайшим образом сломали. Но страшнее всего была не рука, а живот мертвеца – раздувшийся, пухлый.

– Не смотри, – сказал Волин, пытаясь загородить тело.

Но было поздно.

– Студень, – онемевшими губами выговорила Иришка.

Старший следователь хотел что-то сказать, но только рукой махнул досадливо. Чертов комиссарио, мог хотя бы предупредить! Он оглянулся на Серджио, который говорил о чем-то с сержантом. Комиссарио перехватил его взгляд и замахал рукой куда-то вперед, в сторону минивэна, рядом с которой они стояли.

Видя, что Волин его не понимает, Пеллегрини крикнул по-французски:

– Машина! Глянь, что внутри…

Что ж, он глянет, почему нет? Его уже ничем не удивить.

– Погоди, – сказала Иришка, – идем вместе.

Вместе так вместе.

Увы, это была вторая ошибка Волина. Извиняет его только то, что он никак не мог предположить, что они увидят спустя минуту.

Волин с Иришкой обошли минивэн. Задние дверцы его были прикрыты, но не заперты. Старший следователь решительно открыл одну створку и замер. Небольшой кузов был освещен изнутри слабой лампочкой. Рассеянный свет, падавший сверху, озарял чудовищную картину.

На сиденьях автобуса, запрокинув головы и глядя незрячими глазами вверх, лежали три детских тела. Двое, постарше, были мальчишками, а самая маленькая была девочкой. Они лежали совершенно неподвижно, лежали так, что не оставалось никаких сомнений в том, что все они мертвы.

– Нет, – тихо сказала Ирина. – Нет-нет, это невозможно. Этого просто не может быть.

Она отвернулась и спрятала лицо на груди у Волина. Тот прижал ее к себе и машинально гладил по волосам.

Появился Серджио, его круглое лицо было печальным.

– Вот так-то, ребята, – сказал он негромко. – Вот так…

И умолк. Окоченевшие дети лежали недвижно, где-то за горизонтом начало вставать солнце. Наступало утро. Утро для всех, кроме трех детей, для которых не будет уже ни утра, ни дня, ни вечера, а только бесконечная ночь.

Иришка вздрагивала, не отнимая лица от волинской рубашки, которая сделалась совершенно мокрой.

– Я не могу больше, увези меня отсюда, – прошептала она. – Я не выдержу этого, не выдержу…

Да, надо было увозить ее, все равно они уже ничем не помогут. Однако какое-то странное чувство свербило, раздражало, не давало Волину покоя. Что-то тут определенно было не так, но что, что?..

Внезапно старший следователь повернул голову к Пеллегрини.

– Позови сержанта, – сказал он.

– Зачем? – поднял брови совринтенденте.

– Позови, – повторил Волин, словно стал вдруг эхом себя самого.

Пеллегрини повиновался, через полминуты явился хмурый сержант.

– Скажите, вы тут ничего не трогали? – спросил его старший следователь.

Тот покачал головой: ничего.

– Совсем ничего? – настаивал Волин.

Совсем ничего, только открыли двери минивэна.

– Значит, вентиляционные отверстия в кузове вы не открывали и тел не трогали, – задумчиво сказал старший следователь.

– Арресто, что ты хочешь сказать? – не выдержал Пеллегрини.

– Я хочу сказать, что дети, может быть, не умерли, – отвечал Волин решительно. – Они могут быть живы, понимаешь?

Иришка подняла на него заплаканное лицо и глядела теперь с какой-то безумной надеждой. Совринтенденте же смотрел на него, как на сумасшедшего.

– Что ты говоришь, Арресто? – сказал он печально. – Тоцци убил сначала воспитательницу, потом отравил детей и вывез их трупы из дома. По дороге он, видимо, решил убрать и того парня. Это Чезаре, он работал у Тоцци охранником…

Но Волин уже не слушал Серджио. Он наклонился к телу светловолосого мальчишки лет десяти, взял его за руку, стал нащупывать пульс.

– Он сошел с ума от горя, – грустно сказал Пеллегрини сержанту. – Эти русские такие впечатлительные.

– Зеркало, – крикнул Волин, – дайте зеркало!

Дрожащими руками Иришка вытащила из сумочки пудреницу, протянула Оресту. Тот схватил ее, раскрыл, приложил зеркальце ко рту ребенка, держал. Томительно, словно удары сердца, отчитывали свой ход секунды. Волин отнял зеркальце от лицо мальчишки, посмотрел на легкий туман, которым покрылась серебристая поверхность. Лицо его просветлело.

– Сержант, – крикнул он. – Вызывайте «Скорую помощь», похоже, они еще живы!

Вставшее над горизонтом солнце заливало мир ослепительными лучами. «Рено» Иришки мчалось по шоссе, словно выпущенная из лука стрела.

– Да, жаркий был денечек, – Серджио довольно потер руки и радостно засмеялся. – Но сегодня, похоже, тоже мерзнуть не придется. Правда, не мешало бы прикорнуть на часок-другой. Вы, русские, сделаны из железа, вы, наверное, вообще никогда не отдыхаете, а бедный итальянец нуждается в здоровом и регулярном сне.

У Иришки, сидевшей за рулем, на глазах выступили слезы.

– Что с тобой, Нини? – всполошился Пеллегрини. – Тебе плохо?

– Нет, – сказала она, шмыгая носом. – Это я от радости.

Волин бросил на нее быстрый взгляд, спросил осторожно, может, ему лучше сесть за руль, а то, наверное, она устала.

– Ничего, – отвечала Иришка, – как-нибудь справлюсь.

Совринтенденте довольно кивал: она справится, русские сделаны из железа. А Нини – настоящая русская, хоть и французский ажан.

– Скажи лучше, как ты понял, что они живы? – Иришка кусала губы: ночной кошмар развеялся, ей хотелось и плакать, и смеяться одновременно.

Волин пожал плечами. В общем-то, это было довольно просто.

– Конечно, просто, – перебил его Серджио. – Проще простого. Эти дети приносят своему хозяину деньги, зачем же он будет их убивать? Логика, Нини, простая логика.

Волин заметил, что он не так силен в логике, как синьор комиссарио. Он исходил из того, что видели его глаза. Во-первых, вентиляция в заднем отсеке минивэна была включена. Следовательно, Тоцци заботился о том, чтобы дети во время перевозки не задохнулись. Если бы они были трупами, зачем нужна была вентиляция?

– Может быть, ее включили раньше, а потом так и оставили, – пожал плечами совринтенденте.

– Второе, – продолжал Волин. – Тела детей не просто побросали в кузов, они сидели на креслах в удобных позах и были пристегнуты. Едва ли трупы стали бы раскладывать так тщательно.

– Он аккуратист, наш синьор Романо, он художник и эстет, – Серджио снова не утерпел, чтобы не вставить словечко. – Ему было бы неприятно, если бы дети, которых он так любил, и на которых, может быть, заработал кучу денег, были бы навалены, как дрова.

– И, наконец, в третьих, – сказал Волин, не обращая внимания на болтовню Пеллегрини. – Тоцци даже не попытался прикрыть тела, как-то спрятать их от постороннего взгляда. Трупы, конечно, он бы не повез так открыто. И поэтому я предположил, что он просто погрузил детей в очень глубокий сон, возможно даже, в кому.

Пеллегрини довольно кивнул головой.

– Да, наш Арресто почти такой же умный, как и я, – заметил он.

– И тем не менее остались кое-какие вопросы, – Иришка сосредоточенно глядела на дорогу, после бессонной ночи ей хотелось спать. – Почему, не тронув ребят, Тоцци устранил воспитательницу?

Волин подумал немного и предположил, что та мешала ему вывезти детей. Синьора Федерика работала на органы опеки, хотя деньги ей платил Корзун. Собственно, ее для того и приставили к детям, чтобы она за ними следила и оберегала их. Может быть, Тоцци и не собирался ее убивать. Он дал ей тот же нейротоксин, что и детям. Но она человек уже немолодой, с целым букетом болезней, и организм элементарно не выдержал такого испытания.

– Интересно, чем так дороги ему эти дети, – задумчиво проговорила Иришка. – Не убил, не бросил, а, рискуя всем, попытался вывезти их в другое место. Думаю, тут речь уже не о сексуальной эксплуатации. Тут что-то другое… Но что именно?

– А вот это мы скоро узнаем, – отвечал старший следователь. – Сразу, как только дети придут в себя, попробуем с ними поговорить.

Совринтенденте покачал головой. Это не так просто, нельзя взять и допросить детей по первому желанию. Нужно согласие опекуна, а опекун лежит в морге. Придется иметь дело с органами опеки, а это структура неповоротливая и подозрительная, начнут сомневаться, спрашивать, зачем и почему.

– Но адрес-то они нам дали сразу, – заметил Волин.

Адрес – одно, а разговор детей с полицией – совсем другое. К счастью, у них есть он, славный синьор комиссарио, и он все устроит наилучшим образом. Главное, не путаться у него под ногами и строго выполнять его приказы. Кстати сказать, Арресто не забыл, что должен ему упаковку пива?