Анонимус – Гибель Сатурна (страница 9)
Отныне он знал правду, но легче ему от этого не стало. Что теперь прикажете делать – отказаться от гормонов? Нет, это невозможно, просто немыслимо. Если за мужественность нужно платить такую цену – что ж, Сильвио готов. В конце концов, на публике он себя контролирует, а ближнее окружение потерпит.
Примерно так думал синьор Капеллони, провожая взглядом убегающую уборщицу. Как рванула, вы только поглядите! Ничего не скажешь, прекрасная физическая форма у девки, он даже пинка ей дать не успел. Впрочем, может быть, форма тут ни при чем, это страх делает прислугу такой резвой. Тот самый страх, который в последнее время охватил всех вокруг него: от повара до охранников. Как бы какая-нибудь сволочь из обслуги не сняла его выходки и не выложила в соцсети. Нынче это совсем не ко времени. Ладно, нечего грузиться посторонними проблемами: сейчас главное – пройти в парламент, остальное приложится.
Он почистил зубы, оделся и сел завтракать в гостиной в теплой компании столов и стульев.
По телевизору шли новости. Что ж, не все так плохо, рейтинг синьора Капеллони растет, а вместе с рейтингом растут его шансы быть избранным в парламент. Парламент, как известно, – это депутатская неприкосновенность и новые возможности зарабатывать большие деньги. А ради денег Капеллони, как и все почти миллионеры, готов был продать отца родного – тем более что тот давно почил в бозе.
Впрочем, говорят, русские даже покойников умеют продавать, у них на этот счет есть руководство, написанное еще в девятнадцатом веке, называется «Мертвые души». Там один синьор за копейки скупал мертвяков, селил их на земле и потом продавал вместе с землей как существующих на самом деле. Гениально, синьоры! Вот почему все так боготворят русскую литературу – оттуда можно извлечь кучу способов обогащения. Один русский персонаж знал четыреста сравнительно честных способов отъема денег. Четыреста! Такому человеку надо было бы поставить золотой памятник и изучать его биографию в школах и университетах. Но русские слишком расточительны, они не ценят настоящих гениев, то есть тех, кто учит их бизнесу. Они думают о боге, морали, нравственности – о чем угодно, но не о деньгах.
Но синьор Капеллони – совсем другое дело! Он знает, в чем смысл жизни. Если бы вдруг явился к нему Иисус Христос и спросил бы, о чем он думает, Сильвио отвечал бы ему откровенно, как на допросе у прокурора.
– Я думаю о том, Господи, как бы заработать все деньги в мире, – заявил бы он.
– Но это невозможно, – сказал бы Иисус, – ты же понимаешь, Сильвио, что это невозможно?
– Это для тебя невозможно, – отвечал бы Капеллони, – потому что ты вообще не по этой части. А для меня невозможного нет, надо просто найти пути и методы.
Одним из таких путей был парламент и вообще вхождение в большую политику. Конечно, Иисус при всем желании не мог бы понять Капеллони. Потому что Иисуса никто никогда бы и не выбрал в парламент – кому там нужен бедный еврей? А вот его, Капеллони, выберут, в этом не может быть никаких сомнений.
Он поглядел на часы. Ближе к полудню у него было запланировано интервью на телеканале «Рай У́но» [
В машине его уже ждала Мария. Роскошная блондинка – крашеная, конечно, а где вы найдете в Италии некрашеных? – так вот, роскошная блондинка с умопомрачительной талией, высоким бюстом, длинными ногами. Все это великолепие не так скрывало, как подчеркивало леопардовое платье, обнажавшее тонкие колени и самые стройные на свете икры.
Он сел рядом, скривил лицо в улыбке. Водитель завел двигатель, машина тронулась.
– Здравствуй, милый, – проворковала Мария. Ее синие глаза гипнотизировали его, из них исходило сладострастное пламя. – Как спалось?
– Без тебя – плохо, – отвечал он галантно.
– Так в чем же дело, все в наших руках, – улыбнулась Мария.
Он вдруг почувствовал, что его корежит. Господи, Мария! Блудницу зовут так же, как Пречистую Деву. С другой стороны, была же и другая Мария, которая Магдалина, тоже девушка не самой высокой нравственности. Правда, Магдалина раскаялась в грехах, а эта, которая сидит с ним рядом, не раскается никогда и ни за что. Ну, разве что гонорар ей платить перестанут.
– Ты русская? – внезапно спросил он.
Она сузила глаза.
– Почему ты так решил?
– Не важно. Какой твой настоящий цвет волос?
Она помолчала. Он что же, хочет узнать все ее тайны?
– Отвечай на вопрос! – он схватил ее за руку.
Она выдернула руку, посмотрела на него сердито.
– О таком девушек не спрашивают…
– А я спрашиваю!
Мария отвела взгляд и, глядя в окно, негромко осведомилась: может быть, она ему не нравится? Может быть, ей лучше уйти? Он засмеялся злорадно: куда это она уйдет на скорости пятьдесят миль в час? Впрочем, если ей так хочется, то, пожалуйста, пусть выходит. Вот только он торопится и машину останавливать не станет. Зато может придержать дверцу, чтобы ей удобнее было катиться по асфальту.
Мария молчала, по-прежнему глядя в боковое окно. Молчал и он, пытаясь понять, сказал ли все это он сам, или в нем говорила стероидная ярость.
Спустя минуту она включила смартфон и надела наушники. Сильвио смотрел на барышню и понимал, что ему ее совсем не жалко. Он платит ей бешеные деньги, она должна терпеть все его прихоти. Если ей не нравится, пусть пойдет поищет себе клиента на панели.
– Я не проститутка, – негромко сказала Мария, по-прежнему не глядя на него.
А кто же она? Нет, синьоры, посудите сами – кто она такая, если не проститутка? Вы говорите – эскорт? Не смешите его, он не любит дешевого цирка. Эскорт – это просто слово, его выдумали, чтобы слупить с клиента побольше денег. Если Сильвио пожелает, он может взять ее прямо тут, в машине – и никто его за это не осудит. Человек – товар, пора бы уже всем это понять. Он может продаваться за большие или маленькие деньги, но, независимо от этого, любой человек должен быть хорошим товаром, в этом его функция и смысл жизни.
– Значит, ты тоже товар? – спросила она неожиданно.
Он на миг задумался, потом покачал головой. Нет, он не товар. Может быть, когда-то, на заре карьеры, его тоже покупали и продавали, но теперь он стоит на вершине, теперь он сам покупает и продает. Но чтобы достичь этого уровня, ему пришлось много поработать, да, очень много. И работа продолжается, потому что совершенству нет предела.
Они подъехали к зданию телеканала, чья крыша была увенчана загадочной авангардистской дулей. Эти актуальные художники никак не уймутся, они всю Италию загадили своей фигней! Взять бы их всех да отправить на пожизненные общественные работы.
– Сиди в машине, жди меня, – велел он Марии.
Вообще-то он хотел выйти с ней в люди, похвастаться новой спутницей, однако рассудил, что не стоит слишком уже мозолить глаза избирателю роскошью, пусть даже роскошью этой оказалась женщина. Он еще не знает, сколько Мария продержится рядом с ним, а менять подруг посреди предвыборной кампании – дурной тон. Так что пусть до поры до времени не высовывается.
Она вытащила наушники из ушей, смотрела на него как-то странно.
– Что? – спросил он раздраженно. – Хочешь мне что-то сказать?
Она покачала головой: нет, ничего. Иди, милый.
В здание он заходил с каким-то странным чувством. Казалось ему, что Мария узнала о нем что-то важное, узнала, но решила ему не говорить. Ну, и черт с ней, обойдемся как-нибудь.
На первом этаже его уже ждала редактор программы, небольшая, пухлая, похожая на мышь женщина лет сорока, типичная домохозяйка. Понять невозможно, как только таких пускают на телевидение? С другой стороны, она ведь не показывается в кадре, так что, наверное, можно. Хотя, конечно, его чувство прекрасного такие бабы оскорбляют.
Наверху его взяли в оборот гримеры. Над ним трудились сразу двое – томный молодой человек и девушка неприметной наружности. Молодой человек смотрел, оценивал и командовал, девушка исполняла. Синьор Капеллони подумал, что это правильный порядок вещей: мужчина указывает, женщина слушает и повинуется. Вот только мужика надо было подобрать нормальной ориентации. Впрочем, какой нормальный мужчина захочет работать гримером?
От мыслей своих он очнулся уже в студии, когда на экране под музыку высветилась телевизионная заставка. Дождавшись, пока джингл затихнет, ведущая, блондинка с длинным лицом и ослепительной улыбкой, поприветствовала Сильвио.
– У нас в студии – кандидат от партии «Лига Севера», финансист и предприниматель Сильвио Капеллони, – объявила она. – Впрочем, представлять вас мне кажется излишним. Наверное, нет человека, который бы не знал, что вы баллотируетесь в парламент.
– Да, – улыбнулся Сильвио, – эта новость дошла даже до меня.
Зрители в студии засмеялись.
– Какие цели вы ставите перед собой, идя в политику?
– Если я скажу, что хочу сделать Италию самой богатой и процветающей страной, а народ – самым счастливым на свете, вы, конечно, мне не поверите. Но… – тут Сильвио развел руками, – больше мне нечего сказать. Я патриот Италии и действительно хочу, чтобы она была богатой, а ее народ был счастливым.
– Хорошо, – отвечала ведущая, и улыбка на лице ее погасла, – в таком случае, как вы прокомментируете последние новости?