Анни Кос – Триумф королевы, или Замуж за палача (страница 9)

— Рада помочь, фрои Сюзанна.

Легкий поклон — и она отправилась прочь. Что ж, действительно, для дружбы пока слишком рано.

***

Если вчерашний выход за порог показался мне взлетом из бездны к небесам, то сегодняшний окунул в мутные и опасные воды быстрой реки.

По улице сновали люди. Торговцы и посыльные, слуги и хозяева, женщины, спешащие по делам, и мужчины, занятые разговорами. Нечасто, но все же попадались торговые телеги и пассажирские экипажи. В основном наемные, это было видно по потрепанности обшивки, разномастности лошадей и крохотному специальному знаку, нанесенному на боковые дверцы. Извоз — прибыльное дело, особенно в большом городе, поэтому корона обязала кучеров метить повозки и платить особый транспортный налог. Интересно, дорого ли стоит проезд в другую часть города и как именно нанять повозку? Махнуть рукой? Подойти и попросить? Забавно, в прежние времена меня такие глупости вообще не заботили.

Вскоре я заметила, что кое-кто из прохожих оглядывается мне вслед. Вряд ли они рассмотрели мое лицо под низко надвинутым капюшоном, еще маловероятнее, что узнали во мне дочь герцога, но, очевидно, заметили, что вышла я через парадный вход, а не калитку для слуг. Надеюсь, мэтр не собирался держать в тайне факт заключения брака, понятия не имею, как тогда объяснить появление в его доме молодой женщины.

Храм, как и обещала экономка, обнаружился довольно скоро. Низкий, в основании проглядывал простой серый камень, но в целом почти полностью сколоченный из дерева, совсем не похожий на величественные, отделанные резным гипсом и позолотой строения центральной части города. Впрочем, ухоженный и довольно чистый несмотря на зиму и оттаявшую грязь под ногами.

Внутри теплились зажженные лампады, освещая вырезанный из сосновой древесины солнечный лик. Невысокие стрельчатые своды смыкались над единственным центральным проходом, лавки между колоннами оказались совершенно пусты, и я присела на одну из них, закрыв глаза и еле слышно бормоча приветственную молитву. Как бы там ни было, но в том, что я жива и свободна, есть высшая воля, а значит, благодарность здесь более чем уместна.

— Свет всемогущий, это все-таки ты!

Я вскочила на ноги и обернулась, не веря своим ушам. Взгляд уперся в знакомое до последней черточки и бесконечно дорогое лицо, привычно растрепанные каштановые пряди, карие с зеленцой у края глаза. Неужели?!

— Карл! — выдохнула едва слышно.

— Я думал, что больше не увижу тебя, Вики, — выдохнул мужчина передо мной, а в следующее мгновение стиснул меня в объятиях и коснулся моих губ в исступленном, полном жажды поцелуе.

Глава 6. Сюзанна

— О небо, как ты вообще оказался тут?!

Сквозь узкую боковую дверцу мы выскользнули на площадку между храмом и поминальной часовней, удачно отделенную от людной улицы густой, аккуратно выстриженной можжевеловой изгородью. Карл повлек меня в самый дальний угол, где высокие надгробные стелы закрыли нас от посторонних. Его пальцы сжались на моих плечах, он не желал отпускать меня ни на миг. Казалось, я слышала, как неистово бьется его сердце, словно мы были сейчас одним целым. Его дыхание стало прерывистым, руки опустились на мою талию, сжали её, скользнули ниже. Возмутительно ниже.

— Ка-арл, — тихо простонала я, тая в его руках мягким воском, невольно прижимаясь теснее, исступленно цепляясь за нотки нежности в его голосе. — Как ты нашел меня? Откуда узнал, где искать?

Я обвила его шею руками, привстала на носочки, целуя со всей накопленной страстью, смешанной с шальной, пьяной ноткой безумства. Он прикрыл на мгновение глаза, потом его губы скользнули по моей щеке, легко прошлись по шее. Я охнула и пошатнулась, по телу прокатилась волна горячего изумления, когда он слегка прикусил мочку моего уха. То, что происходило сейчас между нами, походило на бурю после долгих месяцев засухи. Он подхватил меня, не позволяя упасть, но слегка отстранился, вглядываясь в черты моего лица.

— Вики, моя Вики, — прошептал Карл, в глазах его читалась обеспокоенность и жалость. — Что они с тобой сделали?!

Это отрезвило получше холодной воды, вылитой за шиворот. Еще бы! Моя красота всегда была предметом восхищения даже среди недоброжелателей. Титул, деньги отца, родство с королем, конечно, тоже играли свою роль, но именно я, а не королева, её фрейлины или случайные фаворитки его величества, придавала двору шарм, задавала тон поведения и моду.

В прошлом.

Сейчас, видя на лице мужчины изумление, тревогу и сожаление, я испытала укол раздражения.

— Как ты меня нашел?

Он наконец расслышал мой вопрос. Шумно втянул носом холодный воздух, потом глубоко выдохнул. Теплое дыхание закружилось на морозе паром.

— Тебе не понравится ответ, — произнес он.

А. Ага. Ну, конечно. Не иначе как его величество поспешил известить о мезальянсе всему двору. Брак с простолюдином, тем более такой профессии, для женщины моего положения — это не просто позор. Это скандал. Многие отцы предпочли бы видеть своих дочерей на плахе, а не в постели наемника. Думаю, что теперь моё имя станет сродни бранному слову, а почтенные матроны и гувернантки будут опасливо бледнеть и закрывать уши юным подопечным при одном только намеке на разговор обо мне.

Еще вчера я была осужденной заговорщицей, государственной преступницей. Было в этом что-то жуткое, но многозначительное и будоражащее, дающее пищу домыслам и фантазиям. Вполне возможно, что лет через пятьдесят наша с отцом история стала бы легендой и даже вдохновила какого-нибудь провинциального поэта на балладу или две. Но король нашел отличный способ уничтожить меня, не лишая жизни. Сегодня я — жена палача. В каком-то смысле это хуже, чем быть казненной: отцу хотя бы отрубили голову, признавая за опальным герцогом право умереть смертью, приличествующей дворянину.

От мысли о том, чья именно рука скорее всего опустила на его шею меч, мне стало дурно. Бедный, бедный папа, а ведь меня даже не было рядом в этот момент… Я сглотнула ком в горле и стиснула зубы.

— Не имеет значения, что они болтают, — быстро произнес Карл, по-своему истолковав мое поведение. — Пусть проваливают в бездну! — Он прижал мою голову к своей груди, словно я была малым ребенком, испугавшимся темноты. — Главное, что ты жива и на свободе. А с остальным мы справимся. Вместе, слышишь? Ты и я. Как когда-то давно, как мы и хотели. Если ты только позволишь.

Ох, милый Карл! Я невольно улыбнулась и подняла на него взгляд. Провела рукой по короткой бородке, окаймляющей стиснутые губы. Прежде он предпочитал бриться полностью, однако новый образ ему шел, добавляя возраста и значимости. И привлекательности, что уж тут лукавить.

Несмотря на скромное состояние и баронский титул, Карл Мейдлиг, старший секретарь герцога Гвейстера, привлекал больше внимания, чем иные графские отпрыски. Молодой, великолепно образованный, к тому же отмеченные доверием моего отца, он мог бы выбрать практически любую женщину — от неприлично богатой дочери торговца до титулованной дочери графа с родословной, идущей если не от бога, то уж точно от его ближайших потомков. Однако он выбрал меня.

Единственную, кого бы ему не отдали ни при каких обстоятельствах.

Я поняла это далеко не сразу. Мне было тринадцать, ему — пятнадцать, когда мы увиделись впервые. Юноша поступил на службу вместе с десятком таких же, как он, но неожиданно показал недюжинные способности и в ведении дел, и в заведении знакомств. Через год выяснилось, что его — единственного из всех служащих отца — знают по имени практически в каждом благородном доме. Еще два года спустя он оказался желанным гостем на приемах и балах. Для одних — как остроумный собеседник, для других — как короткий мостик для общения с герцогом, для третьих — в статусе перспективной партии.

Карл стал нашим с отцом спутником на официальных выездах и королевских приемах, около него всегда вились стайки молоденьких девиц и их настороженных матушек. Однако, к вящему одобрению (и тихому разочарованию) аристократии, ни скандала, ни романтической истории так и не сложилось. Он был мил, но сдержан, обаятелен, но предельно вежлив. И ни разу не дал повода для пересудов. Отличное сочетание качеств, поднявшее его стоимость на брачном рынке выше, чем было допустимо для человека его статуса.

Мне было семнадцать, когда он в первый и в последний раз рассказал мне о своих чувствах. Сказал, что понимает их безнадежность, что не ждет моего ответа. Просил лишь позволить быть рядом и поддерживать, как бы ни сложилась моя судьба.

Я растерялась. С одной стороны, я была польщена: еще бы, самый неуловимый жених столицы у моих ног. С другой, чувствовала раздражение: он даже не попытался бороться за мою руку и сдался без боя! Что за слабость?!

Со свойственной юности непоследовательностью, я позволила ему поцеловать себя, а уже на следующее утро, испугавшись, что кто-то нас видел и поползут слухи, рассказала обо всем отцу.

К моему несказанному удивлению, скандала не вышло:

— Это действительно был только поцелуй? — уточнил он.

— Клянусь! Ничего более, мы бы никогда не…

— Хорошо. Я тебе верю. И ему тоже: он поклялся, что не перейдет черту.

Я воззрилась на отца в немом удивлении. Он знал? Более того: знал и позволил Карлу сделать это?!