Анни Кос – Триумф королевы, или Замуж за палача (страница 54)

Ками едва заметно качнула головой.

— Я здесь не за этим.

— Вот как? — изогнула бровь Агнес. — Тогда зачем?

— Слушать.

Губы королевы дрогнули, в уголках глаз блеснули слезы. Интересно, кто-нибудь догадался просто спросить, каково ей сейчас? Обнял? Прижал к себе? Попробовал утешить или хотя бы разделить боль её потери? Кто-нибудь держал её за руку, когда из комнаты уносили окровавленные простыни? Позволил выкричать страх поражения и неминуемого одиночества, идущего за ним? Хоть один человек рассмотрел за масками и отражениями женщину, потерявшую не наследников короны, престиж и будущее, а родных детей?

— Расскажите мне, — тихо попросила Ками. — Я не в силах оградить от беды или повернуть время вспять, но я… могу хотя бы скорбеть вместе с вами.

Королева моргнула, губы её задрожали:

— Магдала и Альфред. Я хотела назвать их в честь своей бабушки и деда Фердинанда. Я хотела…

Она всё-таки не выдержала, закрыла лицо руками и разрыдалась, уткнувшись головой в подол черной юбки Камиллы фон Гобстрот.

***

— Как она?

— Спит.

Ками не удивилась шагнувшему из тени амариту. Знала, что ему доложат о её визите, как и знала, что он будет ждать под дверью столько, сколько потребуется. За окном уже давно сгустились тени, но тут, в личном королевском крыле, слуги зажгли лишь несколько свечей. Ками устало потерла лоб, прислушалась. Из приемной не доносилось ни разговоров, ни смеха.

— Они ушли довольно давно, — подсказал амарит, — время ужина, отличный повод мелькнуть перед августейшим взором Фердинанда. Я могу зайти к Агнес?

— Не сейчас, она только что уснула.

— Уверены, что оставлять её без присмотра безопасно?

— Она не сделает ничего непоправимого. Теперь — нет.

Ками не стала уточнять, что будь у Агнес силы хоть на что-то, кроме слез, она бы сперва разнесла по камешку весь этот дворец и по косточке — его обитателей, и только потом подумала, как жить дальше. Однако, тоска и ненависти ушли, оставив после себя только усталость и сон.

— Уже поздно, мне пора возвращаться к мужу.

— Разумеется. Я предупредил охрану, вас проводят до самого порога дома. Спасибо, что все-таки пришли.

Она помялась, комкая в руках насквозь мокрый носовой платок:

— Лорд Жаньи, это не моё дело, и всё же… Я желаю вам счастья. Вам обоим. В Лидоре или за его пределами, под настоящими именами или под чужими, но если вы сможете не только найти, но и сохранить свое счастье, значит, всё это было не зря.

Глаза амарита сверкнули пониманием, однако улыбка показалась совсем невеселой.

— Сделаю всё, что в моих силах. Надеюсь, в этот раз их хватит, чтобы спасти хоть кого-то.

— В этот раз? — нахмурилась Ками.

Он склонил голову набок, помолчал.

— Когда-то очень давно я любил другую женщину. Не совсем так, как Агнес, но уверяю, что не меньше. Её звали Мина, она была младше меня всего на год, и, как и все в нашей семье, — Ками вздрогнула и удивленно распахнула глаза, — подавала огромные надежды. Вы были, наверное, совсем еще ребенком, тогда как Мина уже вовсю пробовала использовать свою любовную магию. Природа наделила мою сестру легким нравом, красотой, честолюбием, но, увы, не осторожностью. В один прекрасный день в её постели оказался юный принц Лидорский. Казалось бы, очередная пикантная история, которых при дворе случается с десяток в год, если бы не одно «но»: Мина забеременела и потребовала законного признания их связи. Девица из семьи амаритов в фаворитках — это одно, но королева и мать наследника — совсем другое. Разумеется, отец Фердинанда, нашел более удобное решение досадной проблемы. Ни меня, ни собственного сына слушать он не пожелал, и когда, — Жаньи сглотнул, борясь с неприятными воспоминаниями, — ребенка не стало, Мина впала в неистовство. Кричала, проклинала короля и весь его род, обещала отомстить. А потом просто исчезла. Мы искали её изо всех сил, но все равно опоздали. Король, опасаясь скандала, приказал одному из своих магов стереть ей память. Магом оказался Максимилиан Штрогге, да-да, тот самый, юный линаар на службе его величества.

Теперь уже плохо стало Ками. Туманные обмолвки Сюзанны и самого Штрогге, необъяснимый страх, дружественно-почтительное обращение канцлера к человеку заведомо гораздо более низкого статуса — всё это получило объяснение. Пол под её ногами качнулся, сердце ухнуло куда-то вниз.

— Штрогге — намеренно ли, случайно ли — стер не только воспоминания о принце и ребенке, но все, что составляло личность Мины. Смерть стала для нее освобождением от безумия, затем о моей сестре старательно забыли. Но я — помню.

Он вздохнул, стараясь прийти в себя, и неожиданно добавил:

— Вы похожи на нее, Ками. Не как две капли воды, но довольно сильно: те же упрямые кудри, милые веснушки, бездонные глаза. Однако вы гораздо добрее, мягче, мудрее Мины, да и всех нас вместе взятых. Я умею это ценить, поверьте.

Жаньи запустил руку во внутренний карман на груди и вынул тонкую золотую цепочку с изумрудной подвеской. Положил камень на раскрытую ладонь, поднял к губам, а потом с силой выдохнул. Изумруд на мгновение вспыхнул ослепительным светом, затем поблек, но не потух окончательно. Амарит шагнул к Ками и застегнул украшение на её шее, ловко спрятав его за тканью ворота.

— Мой прощальный подарок вам, Ками. То, что нельзя отобрать силой, только принять, отданное по собственной воле. Это магическая гарантия того, что когда придет время, вы сможете зачать, выносить и родить собственное дитя от человека, с которым будете любить друг друга по-настоящему. К сожалению, у меня нет власти над людьми и их поступками, но по крайней мере вам не стоит опасаться ни болезней, ни капризов природы, ни даже банального невезения.

— Прощальный? — растерянно повторила Ками, как будто все остальное значило для нее гораздо меньше.

— Надеюсь, что да. Уезжайте из города, как только корабль вашего супруга покинет порт. Отправляйтесь на юг, к границе с Ванлиатом, поживите у друзей или арендуйте дом в деревне, уверен, у вас хватит на это средств. Столица — слишком гиблое место. Вы сами поймете, когда можно будет вернуться, но сейчас оставаться тут небезопасно.

Рука Ками легла поверх подвески, лоб прочертила тонкая морщинка сомнения:

— Почему вы отдаете его мне, а не… — она так и не смогла произнести имя Агнес вслух.

— Потому что искреннее и, что важнее, взаимное чувство — обязательное условие работы магии. Не все пары на него способны, и их величества — живое тому доказательство.

Он аккуратно притянул её к себе, легко поцеловал в лоб, как мог бы поцеловать родную дочь или младшую сестру, затем улыбнулся и легонько подтолкнул к выходу:

— Идите же. И да будут боги милостивы к вам.

Глава 32. Сюзанна

Карла было не узнать. Щегольски выбритая бородка потеряла форму и превратилась в не самую аккуратную щетину, подчеркнуто элегантный сюртук уступил место стеганой теплой куртке и простой шерстяной накидке, атласный шейный платок исчез, как исчезла и скрепляющая его жемчужная булавка. Волосы Карл связал на затылке кожаным шнурком, разом превратившись из состоятельного аристократа в подобие не самого удачливого торговца, бывалого путешественника или средней руки наемника. От прежнего образа осталась лишь одна деталь: тяжелый золотой перстень на указательном пальце.

Но больше всего изменился взгляд. Появилась в нем какая-то незнакомая мне и тлеющая вызовом искра, прямота и жесткость, чем-то напоминающая не прежнего очаровательного придворного, а мэтра Штрогге.

— Что с тобой случилось?

Я стянула капюшон и закрыла дверь, на этот раз — всего лишь крохотной каморки для посетителей, предпочитающих уединение шуму и смеху общего трактирного зала. Тут было грязновато, в воздухе стоял кисловатый винный запах, но встречаться найти что-то более приемлимое мы не успели.

— Боюсь, у меня не самые приятные новости. — В отличие от прошлых встреч, Карл не попытался обнять меня, лишь аккуратно коснулся кончиков моих пальцев в подобии ласки, но тут же отдернул руку, отвернулся и сел в дальний угол, нервно стягивая перчатки. — Похоже, среди аристократов столицы зреет нешуточный раскол. Условно их можно разделить на партию короля и партию королевы или, если угодно, север и юг. Послы днюют и ночуют в приемной Фердинанда, пытаясь склонить короля к решительным действиям, двор шепчется, строя самые невероятные версии развития событий. Даже главы гильдий неспокойны, пара крупных банкиров покинули город под надуманными предлогами, уехали также несколько семей ювелиров, кораблестроителей, глав мануфактур. Недавняя трагедия неожиданным образом усилила симпатии аристократов к Агнес. Кое-кто в открытую обвиняет Фердинанда в распутстве и безрассудности, король предсказуемо злится, его люди половину города вверх дном перетряхнули под предлогом поиска отравителей.

Я аккуратно пристроилась на лавке напротив и удобно устроила подбородок на переплетенных пальцах.

— И что в этом плохого? — уточнила негромко. — Агнес уже нам не опасна, а вот слабость Фердинанда играет на руку. Чем меньше у него сторонников, тем выше наши шансы. Что с торговлей? Ты передал людям мой приказ?

— Да, — скривился Карл. — И всё вроде бы так, как ты и предполагала, первая партия товаров уже пересекла границы…

— Но? — Карл выглядел встревоженным.