Анни Кос – Триумф королевы, или Замуж за палача (страница 18)
— Передай ей, что я приду этим вечером, — Фердинанд совладал с собой быстрее: несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, легонько хлопнул амарита по руке и поднялся на ноги. — И, пожалуй, всё же один. Если уж мне придется попотеть ради Лидора, то пусть ни у кого не будет повода трепать языком и сомневаться в отцовстве.
— Как прикажете, — Жаньи отступил и склонился, скрывая гримасу разочарования.
Однако король не посмотрел на него. Молча направился к выходу, распахнул массивные створки дверей. Ровный звук его шагов и гомон чужих приветствий быстро гасли вдалеке. Его величество ушел без долгих прощаний, получив то, что хотел. Впрочем, как и всегда.
***
День тянулся невыносимо медленно. Бессмысленные беседы в королевской приемной, ничего не значащие шуточки за обеденным столом. Сегодня собрался узкий круг избранных: сам король, смотритель его покоев, пара приятелей по охоте, чопорный верховный жрец и миленькая баронесса Марта Стейн, по уши влюбленная в короля фрейлина его жены. Затем снова встречи, беседы, прогулки по парку, шуточные соревнования по стрельбе, в которых пестрая стайка придворных оттачивает до совершенства искусство проигрыша более титулованному или состоятельному партнеру.
Будничная скука.
Вечер застал амарита в компании таких же бездельников, гуляющих по зимней оранжерее. С одной стороны широкой, крытой прозрачным стеклом галереи располагалась малая приемная, вечно набитая просителями, секретарями, гонцами и послами. С другой — вход в личную часовню правящей четы, крохотный домашний храм, в котором королева Агнес Дагмар Маер, в замужестве Хельгорн, ежедневно проводила час перед ужином.
О том, что молитва окончена, Жаньи известил легкий запах растопленного воска и благовоний, вырвавшийся из приотрытых дверей раньше шелеста длинных шлейфов и легкого топота многочисленных женских туфелек. Неспешно, чтобы не выдать волнения, амарит обернулся, с меткостью бывалого охотника выхватывая взглядом из толпы фрейлин силуэт королевы.
Невысокая, почти на полголовы ниже остальных, стройная женщина с иссиня-черными волосами, уложенными в замысловатую прическу на затылке, одна завитая прядь падает на плечо. Алые губы, идеальная белая кожа, темно-бордовое платье, вышитое по подолу жемчугом, любимая подвеска с камнем винного цвета на шее, почти скрытая кружевным платком. На руках — идеальные белые перчатки, пальцы сжимают томик со знаком солнечного лика на обложке — молитвенник, привезенный вместе с прочим приданым с далекой родины за морем. Королева казалась миниатюрной статуэткой, слишком хрупкой в этом роскошном тяжелом облачении.
Жаньи, как и прочие мужчины, склонился в приветствии, украдкой любуясь тем величественным спокойствием, что скользило в каждом её жесте. Всё — от того, как она кивала подданым, до того, как протягивала руку для поцелуя — было идеально. Женщина, рожденная и воспитанная для своей роли, принцесса с юга, ставшая королевой севера, пример скромности, так разительно отличающаяся от собственных придворных дам.
— Рада видеть вас в добром здравии, лорд Грехэм… Как поживает ваша дочь, граф Статем? — для каждого у нее имелась приветливая кроткая улыбка, ласковое слово или теплый взгляд. — Ах, виконт, вы тоже тут? Хочу вас кое с кем познакомить, — она остановилась напротив щуплого молодого человека, затем поманила пальцем молчаливую девушку из своей свиты. Та покорно подошла и присела в книксене.
— Я к вашим услугам, — прошептала едва слышно.
— Леди Шэала Вистрем, ваша дальняя кузина и моя новая подопечная, — королева не отрывала взгляда от виконта. — Ваш дядя должен помнить её имя, возможно, опекун леди Шэалы писал и ему тоже, но письмо, как это часто бывает, потерялось в пути. Могу я попросить вас об услуге?
— Всё, что пожелает моя королева.
— Передайте дяде, чтобы он посетил меня завтра между десятью и одиннадцатью. Нам надо обсудить приданое леди Шэалы.
При этих словах девушка вспыхнула, на миг вскинула личико, освещенное торжествующей улыбкой, и благодарно опустила глаза. Виконт поджал губы, смекая, что дело явно нечисто.
— Почту за честь, — произнес он ровным, ничего не выражающим тоном.
— Благодарю, — мягко улыбнулась королева. — Ценю вашу заботливость и доброе сердце, виконт.
Тому не осталось ничего, кроме как поклониться и пропустить королеву со свитой вперед, как раз туда, где уже битый час топтался на месте амарит.
— Лорд Жаньи, — Агнес протянула ему руку. — Что вы тут делаете? Решили уделить время молитве?
— Моим словам не добраться до сердца Солнечного, — отшутился демон, оставляя на её руке едва ощутимый поцелуй. Амарит сжал кончики её пальцев, незаметно для других, чувственно, ласково. Её ресницы дрогнули, но руку она опустила.
— Его сердце открыто для каждого.
— Даже для меня?
— Для вас в особенности. Для всех, кто ищет и жаждет милости, — серьезно отозвалась Агнес. — Проводите меня к столу?
— С удовольствием.
Жаньи галантно предложил опереться на его локоть, и они неспешно двинулись вперед. Придворные дамы вежливо отстали на пару шагов, позволяя двум собеседникам побеседовать почти наедине.
— У меня для вас приятные новости, моя королева, — Жаньи не стал ходить вокруг да около. — Сегодня вечер радости и ночь вашего с мужем торжества.
Она вздрогнула, но с шага не сбилась, улыбнулась беззаботно, будто услышала приятный комплимент.
— Он точно придет? — уточнила одними губами. — Он сам это сказал?
— Да.
— Спасибо, — выдохнула она с благодарностью. — Если бы не вы…
— Я ни при чем, — быстро отозвался Жаньи. — Всё так, как и должно быть. Вы прекрасны, свежи, как майский цветок, умны и обаятельны, любимица двора и гордость Лидора. Он придет.
— Только вы и видите во мне еще ту нежную девушку, которой я ступила под дворцовые своды, — в ее голосе скользнула едва уловимая грусть. — А меж тем мне уже почти тридцать четыре, я все еще не родила наследника и, кажется, вот-вот потеряю влияние в собственном доме.
— Любой из нас готов положить за вас голову на плаху.
— И положит вместе со мной, не сомневайтесь, если я вновь потерплю неудачу.
Жаньи промолчал, зная, что она совершенно права. Пока его величество сдерживает эмоции и надеется на благословение, но всё может измениться в любой момент, особенно сейчас, когда подле трона не осталось ни одного, даже непрямого наследника.
— Как поживает его бастард? — словно невзначай поинтересовалась королева.
— О ком вы? — приподнял бровь Жаньи.
— Не надо, — она мягко сжала его локоть. — От вас я лжи не потерплю, даже во благо. Я знаю о его существовании, точнее, узнала недавно. Так как дела у мальчика? Сколько ему сейчас?
— Два с половиной, моя королева. Он здоров и полон сил, живет в деревне, довольно связно болтает.
— Как его зовут?
— Не имеет значения. Он — признанный наследник лорда Мегиля и не может стать для вас угрозой.
— Не может стать угрозой трону, — поправила она. — Но мне лично — еще как. Он — живое доказательство того, что проблема не в муже, а во мне.
И снова ему не нашлось, чем возразить.
— Да простит меня Солнечный, но я надеялась, что избавившись от мерзавки Сюзанны, этой золотой лисы Лидора, стану счастливее, а теперь вот это… Сын. Здоровый мальчик с фамильным магическим даром на одной чаше весов и я, бесплодная королева, на другой, — она тяжело вздохнула и прошептала едва слышно: — До сих пор не могу взять в толк, почему «леди Вики» осталась жива. Видят боги, я терпела её насмешки столько, сколько не под силу человеку. И где же справедливость?
Хороший вопрос, ему и самому было интересно. До зубовного скрежета интересно. Жаньи пришлось призвать на помощь всё самообладание, чтобы на лице не отразилось накопившееся раздражение. За спиной раскатился звонкий девичий смех, сразу после — строгий окрик одной из старших дам. Хорошее напоминание о том, что каждое слово нужно взвешивать особо тщательно.
— То, что выдержала она, сломало бы и уничтожило любую. Сырость, грязь, болезни, допросы… — он говорил тихо и торопливо, зная, что веселье отвлечет внимание придворных на пару минут. — Всё было сделано правильно. Она должна была умереть от истощения или повеситься на обрывках собственной юбки. Но...
— Возможно, ей помогли? Союзники её отца, этот её поклонник, Карл Мейдлиг? Зря муж ему доверился.
— Исключено, — мотнул головой амарит. — Никаких контактов с внешним миром, никаких писем, посылок, визитов. Она ни с кем, кроме палачей и дознавателей, не общалась.
— А если одного из них подкупили?
— Тоже нет. Мы следили за всеми. — Подозрения, что Штрогге мог каким-то образом почуять слежку и незаметно вмешаться, Жаньи благоразумно оставил при себе. — Воля судьбы, не иначе.
— Жаль, — констатировала Агнес, вновь превращаясь в хрупкую красавицу, закованную в непосильную броню титулов и долга. — В таком случае, буду молиться, чтобы небо сделало свой выбор поскорее. Одной из нас придется уступить, ты же знаешь.
Амарит остановился, развернув королеву к себе лицом, заглянул в её глаза и произнес, словно заклятие читал:
— Выкиньте это из головы хотя бы сегодня. Забудьте обо всем, пусть этот вечер станет для вас триумфальным, тогда все страхи отступят, как снега с приходом весеннего тепла. Я верю всем сердцем, что должно быть, значит, так и будет.