Анни Кос – Регент. Право сильного (страница 42)

Девушка глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе спокойствие. Вышло не очень хорошо, после пережитого волнения едва удалось унять дрожь. Она бросила тоскливый взгляд на окно:

— Мне нужен воздух… Позволите?

— Да.

***

Арселия проводила Сурию сочувствующим взглядом и обернулась к Ульфу:

— Что дальше? Прикажете взять Джалила и Зинат под стражу?

— Нет.

— Но почему? — изумлению Арселии не было предела.

— Без сомнения, один из них и есть наш отравитель. Но слишком многое остается непонятным: почему яд подлили не вам с Адилем, а Виддаху? У старшего евнуха был неограниченный доступ к вашим покоям, еде, питью, одежде долгие луны. Отчего не пытались убить вас раньше? Кто отдает им приказы? Это должен быть кто-то вне дворца. Какое отношение к покушению имеет магия? Да и зачем это Джалилу или тому, кто дергает его за ниточки? К слову, о ниточках… Сегодня мы разговаривали с лордом Зафиром, и его слова заставили меня усомниться в правильности некоторых выводов.

— И что же сказал почтенный лорд?

— Что ценит игру по правилам. Сейчас я почти уверен, за спиной Джалила стоит кто-то из малого совета, а может, и все вместе. Но тот, кто затеял эту игру, действует иначе: грубее, непредсказуемее, хитрее. И вероятность, что старший евнух служит двум господам, тоже нельзя исключить.

— И как решить эту загадку? — императрица поежилась от осознания, насколько близко к краю они все подошли.

— В этот раз права на ошибку нет. Нужно, чтобы господин старший евнух показал себя в деле. Пусть ищет встречи со своим покровителем, пусть сам приведет нас к заговорщикам. Но для этого он должен чувствовать себя в безопасности, должен быть уверен: я иду по ложному следу. А значит, нужно, чтобы Сурия доиграла свою роль до конца.

— Она не сможет убедительно лгать. Возвращать девушку сейчас в гарем — все равно, что бросить на съедение голодным псам. Одного взгляда на ее заплаканное лицо хватит, чтобы догадаться о сути нашего разговора, — Арселия в волнении сжала руки. — Риск слишком велик.

— О стихии, разумеется нет. Оставлю Сурию при себе на день или два. В конце концов, не этого ли Джалил добивался? Слезы — не страшно, особенно, если поползут сплетни о ссоре с Ликитом. Уверен, ваша служанка, Гайда, поможет с этим. У господина евнуха тоже слишком мало времени, он должен действовать. Все решится если не сегодня вечером, то в ближайшие два-три дня. — По нашим законам, вы должны отправить Сурию обратно после первой же ночи. Ее осмотрит лекарь, и обман раскроется.

— Мне не впервые нарушать ваши традиции.

Императрица поджала губы. Мысль о том, что Сурия останется так близко к регенту, проведет подле него ночь, а может, две или больше, оказалась неприятна. И, хотя признаваться в этом совершенно не хотелось, вовсе не политика была тому причиной.

— А что, если она останется в моих покоях, как одна из личных служанок? — неожиданно предложила Арселия. — Это даст вам больше, чем один день. При должной аккуратности, разумеется.

— И речи быть не может! — возмутился Ульф. — Я не допущу в ваше окружение человека с таким прошлым.

— Отчего же? Вина девочки и впрямь невелика. Кроме того, я понимаю всю безысходность ее положения, как никто другой, поскольку сама однажды оказалась игрушкой в руках мужчин.

— Ари, это небезопасно. Я запрещаю.

— Запрещаешь мне помогать? — на ее лице появилась улыбка. — Боюсь, этой власти у тебя нет. К тому же, мы и так все время рискуем. Ты, я, даже Адиль. Но одно дело — сидеть и ждать, пока враг нанесет удар, и совсем другое — стараться его опередить. Сурия не причинит мне вреда.

— Откуда такая уверенность?

— Вижу. И чувствую. Ей просто нужна помощь, поддержка и защита, которой у нее никогда не было. А мы получим самое важное — время.

Ульф покосился на притихшую у окна наложницу, затем перевел взгляд на императрицу:

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Вполне.

— Хорошо, — сдался он. — Несколько дней. И при первой возможности я отправлю ее подальше.

— Как прикажете, лорд регент, — она шутливо склонила голову. — Ну что ж, тогда следует вернуться к делам: если хотите сыграть достоверно, то несколько слухов все же пустить придется.

— Моя неосторожность. В тот день, когда мы искали тайный ход в гареме. Наверное, нельзя было позволять слугам и девушкам наблюдать за нами. Но они стояли так далеко, я не думал, что им может быть что-то слышно.

— Про тайный ход бы узнали бы все равно, слишком очевидный факт, — Ульф качнул головой. — Этого мало, должно быть что-то другое. Сурия?

— Письмо. План, оставленный убийцей. Я видела его в руках воинов. И рассказала о нем, кому не следовало. Ликит не виноват, милорд.

— Кому рассказала?

— Старшему евнуху, господину Джалилу.

— Это ведь он заставил тебя следить за нами?

Она торопливо закивала.

— Угрожал? Любопытно, чем именно?

— Сначала обещал вышвырнуть меня из дворца, продать на рынке для бедняков. Затем намекнул, что моя жизнь в гареме может стать поистине невыносимой.

Глава 36

Трактир в бедняцком квартале встретил Ульфа равномерным гулом голосов, дребезжанием не очень хорошо настроенных струн, резкими запахами специй, дешевого вина и человеческого пота. В одном из углов был сколочен невысокий помост для танцовщиц. Не кайанат, даже не гавази, а рабыни из самых низших слоев, принадлежащие хозяину этого притона, другого названия Ульф подобрать бы не смог.

Да и посетители подобрались соответствующие. Приличному торговцу или обычному путнику тут делать было нечего: грузчики, вышибалы, чернорабочие, наемники и прочий люд самого разбойного вида.

Впрочем, нужный столик Ульф нашел почти сразу: чуть в стороне от прочих, отделенный от общей залы невысокой решетчатой перегородкой, а позади — неприметная узкая дверца прямо на двор. Удобно, если хочешь прийти и уйти незамеченным.

Регент империи скинул старый потрепанный плащ, демонстративно поправил меч, устроил кинжал за поясом поудобнее, вызвав тем самым пару разочарованных взглядов и один уважительный смешок.

— Господин почтенный, да будет путь его прям и чист, уверен, что в сердце его смятение, а в разум — пелена сомнений, не закрались? — местный трактирщик смотрел на Ульфа крайне подозрительно. — Господин уважаемый визитом своим без сомнения скромный трактир раба верного своего почтил. Я гостю всякому от души рад, едой доброй и питьем веселящим счастлив поделиться, однако же долгом своим предупредить считаю: у нас чужаков не любят, а вас, воин благородный, я первый раз в этом приюте достойном для душ уставших вижу.

— Глубокоуважаемый хозяин, да не дрогнет сердце ваше от забот чрезмерных, а карман да наполнится звонкой монетой, тревожиться не должен, — в тон ему откликнулся гость, опуская в руку трактирщика серебряный кругляш. — Ни мирного вечера, ни покоя тех, кто устал от трудов праведных, я не нарушу. Защитники ваши могут и далее красотой танца взоры свои радовать, а о скромном визите моем, как о помехе досадной, забыть.

— В таком случае, чем могу быть полезен? — хозяин сделал почти незаметный жест двоим охранникам, стоящим поодаль: спокойно, можете отдыхать пока.

— Кувшин вина, почтенный хозяин. Меня уже ждут.

— Шакиб! — негромкий, но тяжелый и очень звучный голос, одернул трактирщика. — Пропусти. Это ко мне.

Трактирщик чуть скосил глаза в сторону уединенного столика и поспешно отступил в шум и гул общего зала.

Навстречу Ульфу поднялись двое. Малкон чуть кивнул, второй же, незнакомец, сделал широкий приглашающий жест рукой.

— Простите Шакиба, — в его хрипловатом голосе сквозила насмешка. — Он настороженно относится к новым гостям. Очень уж работа у его постоянных посетителей особенная. Сказать по правде, его можно понять. Садитесь, без церемоний: ни вам, ни мне лишнее внимание ни к чему.

— Милорд, — Малкон повернулся к Ульфу, — это Йотунн Гроэх, один из тех, кто может нам помочь.

— А ваше имя я знаю, только вот называть его вслух, пожалуй, не стоит. Но для меня огромная честь беседовать с вами лично, милорд.

Йотунн приложил руку к сердцу и поклонился. Мощный, широкоплечий, с густыми медными волосами и аккуратной рыжей бородкой, он вполне сошел бы за средней руки путешественника или охранника северного торгового обоза, если бы не почти неуловимый ореол властного спокойствия, сочащийся во взгляде, речи и манерах. Даже на регента империи он смотрел, как на равного. Дерзко, открыто, с вызовом.

— Как и для меня, мастер.

— Ого! Значит, слышали уже обо мне, — полуутвердительно, полувопросительно уточнил он.

— Разумеется.

— Тем лучше. Должен отметить, что сейчас вы выглядите совсем не так, как на утренней церемонии. Почти готов поверить, что слухи о вашем восхождении к власти правдивы. Повернись дело чуть иначе — и вы могли бы стать одним из нас. Забавно шутит судьба.

— Да, иногда ее шутки дорого обходятся, — Ульф принял из рук трактирщика кувшин вина. — Я сам разолью, ступайте, почтенный господин.

Йотунн одобрительно кивнул и поставил все три бокала вместе.

— Малкон предупреждал, что с вами любопытно беседовать. И крайне полезно… в некоторых случаях. Поэтому сразу к делу.

— Слушаю внимательно, мастер Йотунн, — вино оказалось на удивление терпимым, с приятными нотками фруктов и запахом меда.

— Как вы сами понимаете, моя работа не располагает к болтливости, но учит наблюдать и делать выводы, милорд. Тот, кто слепо берется за любой заказ, очень быстро оказывается со вспоротым брюхом на дне оврага. Хорошая цена не всегда покрывает риски, и, хотя примеривать на себя маску судьи я не стану, тот, кто готов платить, не обязательно заслуживает внимания.