Анни Кос – Регент. Право сильного (страница 23)

— Возвращаться в гарем опасно. Слишком много посторонних глаз.

— Туда я не вернусь, — она развернулась к окну. Небо, залитое всеми оттенками персикового и золотистого, сияло до рези в глазах, и на его фоне Арселия казалась охваченной пламенем. — Адилю пора занять покои своего отца, императора. И я желаю помочь наследнику освоиться.

— Императорское крыло? Возможно, это лучшее решение. А что традиции и правила?

Она воинственно сложила руки на груди.

— Они не защитили нас. А значит, я не стану их придерживаться. Пришли ко мне Гайду.

— Не могу. Я не уверен в том, что она не причастна к покушению.

— Зато я уверена. Гайда со мной рядом долгие годы, если бы хотела причинить мне вред, сделала бы это давно.

— Люди меняются.

Арселия покачала головой и ответила твердо:

— Вот так они и действуют: сеют семена недоверия, дающие ростки сомнений. Мы возводим вокруг стены из вечных подозрений, а потом оказываемся в полном одиночестве, окруженные страхами и неумолчным шепотом рока. Не совершай этой ошибки, прошу тебя, иначе повторишь судьбу Сабира.

— Ты волнуешься за меня больше, чем за себя, — он чуть улыбнулся, впервые со вчерашнего дня, и Арселия вспыхнула.

В двери тихо постучали, однако никто так и не вошел.

— Прости, меня зовут, — Ульф слегка поклонился.

— Конечно! И… спасибо за все.

***

Маленький бонус от меня (Арселия — Ульфу)

Держи уста закрытыми,

А чувства под замком:

Кто шел об руку с нами,

Окажутся врагами.

Раскаемся потом.

Держи глаза открытыми,

Не забывай смотреть!

Прислушайся внимательно,

Обдумай очень тщательно,

Чтоб после не жалеть.

Не доверяй речивым ты,

Что льют потоки лести.

Друг в слове не нуждается,

А враг с тобой сражается

Без совести и чести.

Цени ты тех, кто тишину

Избрал своим уделом.

Кто понял все, но промолчал,

Не поднял руку сгоряча,

Не словом стал, а делом.

О них ты пой, о них молись,

Цени тех, кто шел рядом.

Не долгом, сердцем к ним тянись,

И только им ты улыбнись

Одаривая взглядом.

Глава 22

В полумраке камеры закованный в кандалы человек выглядел жалким. Его запястья были подняты вверх и застегнуты в намертво вбитых в стену скобах, одежда сорвана почти полностью, босые ноги стояли прямо на холодном каменном полу. Впрочем, на вошедших преступник глядел равнодушно и даже чуть свысока.

— Мне очень жаль, но я больше ничего не могу сделать, — тихо объяснял верховный жрец. — Одно дело — распутать стихийные плетения, пусть сложные и хаотичные, но все-таки созданные ненароком. Совсем другое — убрать специально наложенное заклятье, замкнутое на жизненную структуру. Это как… — Илияс замялся, подбирая точное сравнение, — как осколок оружия, вонзившийся в тело, но закрывающий поврежденные сосуды. Вынь его — и раненый умрет от кровотечения в считанные мгновения. По всей видимости этот человек носит заклятье не первый день, раз оно сроднилось с его энергетической структурой. Ну или тот, кто наложил его, был настолько искусен, что смог заменить часть естественной природной основы на стихийную.

— И кто может быть настолько искусен, чтобы создавать такое сложное плетение? — искреннее любопытство, сквозящее в тоне Ульфа, ужасно диссонировало со всем окружающим пространством.

— Единицы. Я на пальцах одной руки могу перечислить магов такого уровня.

— А вы могли бы?

— Наверное, да, — чуть запнувшись, ответил Илияс. — При условии полного согласия того, кому это плетение носить.

— Хотите сказать, что этот человек стал немым не случайно? — в тоне регента сквозило недоверие.

– Не исключено, что даже по своей воле. Если наёмник зарабатывает на чужой смерти, то умение хранить молчание может стоить столько же, сколько и жизнь жертвы.

— Значит, убрать плетение невозможно?

— Слишком рискованно. Будь этот человек хоть немного магически одарен, я бы перенаправил его каналы силы на восстановление поврежденных структур. Но в нем нет ни единой искры.

Ульф внимательно осмотрел пленника. Тот выглядел совершенно безучастным к своей судьбе, будто не понимал, о чем идет разговор.

— Но разум его не поврежден? Ответить “да” или “нет” на мои вопросы он сможет?

— Совершенно верно.

Илияс выглядел бледным и уставшим. Находиться в этих подвалах ему пришлось впервые в жизни, и увиденное, мягко сказать, не обнадеживало. Низкий потолок, серые стены, тусклый свет ламп и абсолютная тишина, нарушаемая только человеческими голосами, давила на верховного жреца неимоверно.

— Что ж, тогда тянуть и откладывать не будем, — регент кивнул незаметному человеку в черном, застывшем в самом углу. — Готовьте все необходимое.

Илияс почувствовал, как желудок болезненно заныл и подпрыгнул к самому горлу, когда в низкое помещение внесли алые угли и какие-то жуткого вида инструменты. Палач спокойно и методично раскладывал свои орудия на столе, ожидая дальнейших приказаний. Преступник напрягся и инстинктивно отодвинулся в сторону, но наручники держали крепко, лишив возможности шевелиться.

— Я сделал все, что мог, — тихо промолвил верховный жрец. — Позвольте мне уйти.

— Вы останетесь, — невозмутимо отозвался Ульф, бросив на Илияса долгий взгляд. — Подобные разговоры всегда ведутся в присутствии свидетелей. Скоро к нам присоединится секретарь, он запишет показания слово в слово, а позже предоставит их членам малого совета. Но пока его нет, а у вас есть замечательная возможность увидеть все своими глазами.

Илияс посерел и судорожно поправил ворот.

— Лорд регент, прошу. Не думаю, что выдержу это зрелище.

— Быть может, ничего и выдерживать не придется. Зависит от того, насколько рассудительным окажется мой собеседник, — Ульф улыбнулся кривой усмешкой, но взгляд его остался холоднее льда. — Присядьте там, — он указал на кресло с высокой спинкой чуть в стороне. — И слушайте внимательно.

Затем регент подошел к скованному человеку и спросил его на всеобщем:

— Ты понимаешь меня?