Анни Кос – Нет места под звездами (страница 43)

- Спасибо вам за добрые вести! Благодарю!

- Я не сделал ровным счетом ничего, - смутился лекарь. - Но поздравляю вас от всего сердца. Саад очень милый ребенок. Я рад, что он не станет угрозой первенцу императора.

- Большая удача для всех, включая меня. Как он сейчас?

- Его увезли, я не знаю куда, мне не позволили сопровождать повозку, - старик тяжело вздохнул. - Но я видел тех, кому поручено заботиться о нем. Хорошие, приятные люди. Пара, лишенная счастья иметь своих детей, они искренне радовались этому крохе, для них он - дар, вне зависимости от того, кем являются его настоящие родители.

- Они знают?

- Нет.

- Хорошо, - она кивнула.

- Я могу ошибаться, но ваш брат проявил милосердие по отношению к вам и ребенку, подобрав для малыша любящее окружение вдали от столицы. Этим людям выделили приличное содержание, новый дом, обеспечили всем необходимым. Саад будет расти в любви и достатке. Знаете, я много лет при дворе, еще со времен жизни вашего отца, и видел разное за эти годы… И рад, что в этот раз мои страхи оказались напрасными.

- Мне остается только довериться вашему чутью, - вздохнула Мейрам. - Но не стоит заблуждаться. Сабир никогда не делает ничего просто так, у его поступков всегда есть причины, как минимум две. Уверена, что за Саадом будут присматривать хорошо, и в том числе - люди тайной службы.

Лекарь ничего не ответил, только сжал пальцы Мейрам, давая понять, что ее слова услышаны и истолкованы верно.

- Я останусь пока с вами, понаблюдаю за вашим состоянием. Если вы оправитесь быстро, то мы вернемся ко двору до начала следующей луны.

- Надеюсь, так и будет.

33. Коварство лилий

Возвращение в столицу прошло тихо и незаметно. Сиятельный император любезно поприветствовал сестру, но ни больших торжеств, ни даже скромного домашнего праздника не было. Для всего двора Мейрам просто вернулась из долгого путешествия, куда отправилась с целью поправить здоровье после отравления. По обвинению в покушении на сестру императора еще несколько месяцев назад казнили двоих членов малого совета. Злая ирония: две невинные жизни в обмен на две другие.

Во дворце все осталось по-старому, разве что прислуживали Мейрам теперь совершенно незнакомые люди, назначенные лично господином Сифом Йонной и одобренные императором. Ни малейшего шанса на то, чтобы сделать лишний шаг, передать записку или выскользнуть из дворца без охраны, у Мейрам не осталось.

Единственной отдушиной оставались разговоры с императрицей. Она, как и прежде, благоволила сестре своего мужа. От нее не стали держать в секрете новости о рождении ребенка. Арселия ни на секунду не усомнилась в том, что дитя Мейрам не будет угрозой Адилю, потому что как никто другой во всем дворце понимала всю боль и счастье этого неожиданного материнства.

Мейрам тихо вздыхала про себя, удивляясь тому, как Арселии удается сохранить столь чистую душу в окружении сплошной грязи и интриг. И мысленно благодарила все стихии за то, что однажды Мушарафф бен Рушди переступил порог дома родителей Арселии. Не разразись та песчаная буря, не приведи она караван работорговца в уединенное жилище, многие судьбы в Золотых Землях сложились бы гораздо трагичнее.

Шли недели, затем месяцы. Она смирилась, простилась с прошлым, спрятав драгоценные имена любимого мужчины и рожденного ребенка в самых дальних уголках памяти. И решительно переключила свое внимание на совершенно иные дела.

Красивой женщине не обязательно быть умной. Красивая женщина не воспринимается настоящей угрозой. Красивую женщину можно простить за неловкость и неосторожную фразу. Мейрам умела быть по-настоящему красивой.

Находясь все время подле брата, она невольно стала частью политической и военной жизни империи. Длинные мучительные церемонии, официальные приемы, визиты вежливости, показательные прогулки на виду толпы зевак Мейрам использовала для того, чтобы хотя бы немного сблизиться с теми, чья поддержка была необходима Сабиру.

За несколько месяцев такой жизни она разделила окружение брата на два типа людей.

Первый - преданные и верные псы, благоденствие их целиком и полностью зависело от устойчивости императорского трона. К примеру, Сиф Йонна. Холодная ненависть, начало которой положила казнь несчастного Махрана бен Шарди, постепенно переросла в полноценную войну, только вот разворачивалась она не в полях или крепостях, а в сияющих чистотой и блеском драгоценностей залах дворца. С людьми, подобными Йонне, Мейрам старалась общаться как можно реже и, по большей части, как слушатель.

Второй - те, кто повиновался императору лишь по долгу клятв или также, как и сама Мейрам, от отсутствия свободы выбора. С ними можно было позволить себе некоторую прямоту или случайную оговорку.

Разумеется, ни о какой откровенности речи быть не могло - слишком много лишних свидетелей у таких разговоров, чересчур легко неосторожное слово превращалось в топор палача, занесенный над головой.

Но небольшую вольность, случайную оговорку, Мейрам могла себе позволить хотя бы изредка.

- Дети - огромный дар, ниспосланный Стихиями, - обронил однажды Илияс, новый верховный жрец храма Всех Стихий, сменивший на этом месте погибшего Дияра.

В этот день проходило торжественное чествование стихии Земли. Императорская семья восседала в центре огромного зала, наблюдая за священнодействием. Жрец продолжил:

- Уверен, что жители империи чувствуют себя в безопасности: сиятельный род процветает, а линия Сабира продолжилась напрямую. Большая удача для государства.

- Вы, как всегда, правы. Наследование власти от отца к сыну, что может быть естественнее?

- Однако Адиль пока так юн, сущее дитя.

- Он способный мальчик, к тому же, в нем совершенно не проявляется ни жестокость, ни самовлюбленность, свойственная нашей семье, - Мейрам позволила себе задержать взгляд на щуплом жреце чуть больше положенного. И тут же смущенно отвела глаза. - При правильном обучении мальчик превзойдет своего сиятельного отца, а учителя у наследника очень хорошие.

- Уверен, однажды он станет прекрасным правителем. Когда достигнет необходимого возраста, разумеется.

- О, конечно. Мой брат еще молод и полон сил. И это к лучшему: его наследнику не придется созерцать дряхлость и постепенное угасание жизни отца.

Жрец едва заметно вздрогнул, бросил на Мейрам косой взгляд из-под полуопущенных век и осторожно произнес:

- Мы не можем знать будущего наверняка.

- Но можем попробовать повлиять на него вместе, не так ли? - она не выдала своих эмоций абсолютно ничем: ни одного лишнего жеста, румянца на щеках, блеска глаз, участившегося дыхания. Даже улыбка осталась скучающе-вежливой, будто они обсуждали погоду или виды на урожай. - У Адиля до сих пор нет наставника в магии. Буду благодарна, если позволите предложить вас на эту роль.

- Для меня это будет честью, - ответил он после небольшой паузы.

- В таком случае, я могу рассчитывать на ваше покровительственное отношение к юному наследнику?

- Без сомнения, - пообещал он. - Раз такова ваша просьба, я не решусь ответить отказом.

Вторым человеком, с которым Мейрам позволила себе некоторую откровенность, стал Бадр Зойра, один из военачальников, хранитель юго-восточной границы Золотых Земель.

С ним удалось поговорить после совета, на котором Сабир потребовал немедленно атаковать приграничные крепости на Серых перевалах. Бадр Зойра пытался доказать, что такая непродуманная и поспешная атака обречена если не на провал, то на значительную неудачу. Он настаивал на том, чтобы сосредоточить все силы на одной или двух крепостях, закрепиться там и продолжить наступление вглубь долины Миаты, однако в словестном поединке с сиятельным потерпел сокрушительное поражение.

- С вами будут стихийные маги, которым позволено применять свои силы для поддержки воинов, - сообщил тогда Сабир.

Члены совета надолго замолчали. Тишину решился прервать старейший из собравшихся, один из старой знати, Навир вар Агдай:

- Простите мою дерзость, сиятельный император. Вы молоды, и не можете помнить магической войны, прокатившейся по нашей земле более ста лет назад. Да и, признаться, никто из нас не видел те события лично. Однако я помню тот ужас, с которым о минувших делах рассказывал мой дед. Именно после той войны магам запрещено участвовать сражениях, как в пределах империи, так и вне ее. Думаю, вам должно быть об этом хорошо известно.

- Верховный жрец Илияс? - Сабир бросил заинтересованный взгляд на худощавого служителя стихий.

- Довожу до сведения малого совета, - заговорил тот хрипло и словно бы нехотя, - что согласно приказу сиятельного Сабира и с моего одобрения, запрет частично снят. В ближайшее время как минимум двое полностью обученных магов займут свои места в войсках империи.

- Ваше любопытство удовлетворено, почтенный Навир?

Старик поклонился так низко, как только позволяла больная спина. Сабир продолжил:

- Я рассчитываю на поддержку магов и сил, подвластных только им. Если план удастся, войска Золотых Земель возьмут в кольцо внушительную часть долины Миаты и откроют вход армии через юго-западные перевалы. Это самый удобный, низкий и пологий путь в горах, окружающих непокорное герцогство.

- Мой император, - Бадр понимал, что сейчас рискует головой, но так же хорошо понимал, что потеряет ее наверняка в случае неудачи. - Мы должны добиться полного контроля хотя бы над одной из крупных дорог на перевалах и лишь после этого вступать на вражеские земли. Тропы и пути разведчиков для нас не годятся. Там, где налегке пройдет одиночка, не провести армию: ни большой кагот, ни даже хорошо вооруженный контурс.