Анни Безант – Смерть... а потом? (страница 14)

d) Нирманакаи. Для коммуникаций с существами двух ниже упомянутых классов медиум должен иметь очень чистую и высокую природу. Нирманакая — совершенный человек, отвергший своё физическое тело, но сохраняющий другие низшие принципы и остающийся в сфере земли ради продвижения эволюции человечества. Нирманакаи

“из сострадания к человечеству остаются на земле, отказавшись от нирваны. Такой адепт, или святой, как бы вы его ни называли, считая эгоизмом отдыхать в блаженстве, в то время как человечество стонет под тяжестью страданий, происходящих от неведения, отказывается от нирваны и решает остаться на этой земле в духе, невидимым. У нирманакай нет материального тела, так как они его отбросили; но со всеми своими принципами они остаются в сфере нашей жизни — даже в астральной её области. И они действительно могут общаться с немногими избранными, но, конечно, не с обыкновенными медиумами”. (“Ключ к теософии”, стр. 151).

e) Адепты, теперь живущие на земле. Они часто общаются с Их учениками, не используя обычные методы коммуникации. И когда такая связь между адептом и учеником существует, возможно, от какого-то прошлого воплощения и с учётом, что ученик — медиум, сообщение от адепта легко могло бы быть принято за сообщение от "духа". Получение таких сообщений путём “осаждения” или в устной форме — в пределах возможностей некоторых.

f) Высшие эго медиумов. Когда чистый и искренний мужчина или женщина стремится к свету, это восходящее стремление встречается с нисходящей передачей высшей природы, и свет свыше излучается вниз, освещая низшее сознание. Тогда низший ум временно объединяется со своим прародителем и поглощает столько его знаний, сколько в состоянии удержать.

Из этого краткого очерка можно понять, насколько различными могут быть источники сообщений, которые, несомненно, поступают с “другой стороны смерти”. Как сказала Е. П. Блаватская:

“Разнообразие причин феноменов велико, и необходимо быть адептом и действительно изучить и исследовать то, что происходит, чтобы быть в состоянии объяснить в каждом случае, что же реально лежит в основе этого”. (“Теософист”, сентябрь 1882, стр. 310.)

В заключение нужно добавить, что всё, что может сделать средняя душа, когда она прошла через ворота смерти, может быть сделано на этой стороне, и сообщения могут быть легко приняты письменно, в трансе или с помощью других средств получения сообщений, как от воплощенных, так и от развоплощённых душ. Если бы каждый развивал силы своей собственной души вместо того, чтобы или бесцельно плыть по течению, или по невежеству погружаться в опасные эксперименты, то и знания можно было бы благополучно накопить, и эволюцию души — ускорить. Одна вещь бесспорна: человек есть живущая душа, перед которой смерть бессильна, и ключ от тюрьмы тела находится в его собственных руках, так что он, если захочет, может изучить, как им пользоваться. Именно потому, что его истинное Я, ослеплённое телом, утратило связь с другими Я, смерть была пропастью вместо ворот между воплощёнными и развоплощёнными душами.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Следующий пассаж о судьбе самоубийц взят из “Теософиста” за сентябрь 1882.

“Мы не симулируем — нам не позволено — исчерпывающе осветить вопрос в настоящее время, но мы можем обратиться к одному из самых важных классов существ, могущих участвовать в объективных феноменах, кроме элементариев и элементалов.

Этот класс включает духов сознательных, психически нормальных самоубийц. Они — духи, а не оболочки, потому что в их положении нет, во всяком случае, вначале, полного и окончательного разрыва между четвертым и пятым принципами, с одной стороны, и шестым и седьмым — с другой. Две дуальности разделены, они существуют обособленно, но линия связи всё ещё соединяет их, они могут даже воссоединиться, и тогда находящаяся в опасности личность предотвратит свою гибель; пятый принцип всё ещё держит в своих руках путеводную нить, которая из лабиринта земных грехов и страстей помогает возвратиться к духовному святилищу. Но с течением времени, номинально оставаясь духом, он фактически приближается к состоянию оболочки.

Этот класс духов, несомненно, может входить в контакт с людьми, но, как правило, его участники должны дорого заплатить за эту привилегию, потому что в это время едва ли возможно избежать ухудшения моральной природы тех, с кем и через кого осуществляется коммуникация. Вообще говоря, это вопрос степени — много или мало вреда принесёт такая коммуникация; случаи, могущие дать реальное и постоянное благо, являются слишком уж исключительными, чтобы их рассматривать здесь.

Поймите, как обстоит дело. Несчастный восстаёт против своих злоключений вследствие жизненных испытаний, результатов своих собственных прежних действий, переживаний, вызванных милосердной небесной медициной для ментально и духовно больных, и определяет — вместо тяжёлого сражения с морем неприятностей пусть упадёт занавес — так он полагает избавиться от них. Он разрушает тело, но оказывается точно таким же живым ментально, как прежде. Назначенный срок жизни был определён запутанной сетью предшествующих причин, которые не может сократить его собственный преднамеренный внезапный акт. Тот срок должен истечь до конца. Вы можете разбить нижнюю часть песочных часов, так что неощутимый песок, высыпающийся из верхней части, будет при падении рассеиваться проходящими воздушными потоками; но этот незаметный поток будет течь до конца, пока не иссякнет верхний сосуд.

Таким образом, вы можете устранить тело, но не назначенный период сознательного существования, предопределённого (вследствие простого эффекта сплетения причин), чтобы вмешаться перед разложением личности; это должно продолжаться в течение назначенного периода.

То же самое и в других ситуациях, например, с жертвами несчастных случаев или насилия. Они тоже должны закончить свой срок жизни, и о них мы сможем аналогично поговорить в другой раз. Здесь достаточно отметить, что и для хороших, и для плохих людей ментальная позиция в момент смерти полностью изменяет их последующее положение. Они также должны ждать в “стране желаний”, пока их волна жизни не пройдёт и не достигнет своего назначенного берега. Они ждут, погружённые в сон, умиротворяющий и блаженный, или, наоборот, в соответствии с их ментальным и моральным состоянием, до неотвратимого часа, но почти освобождённые от дальнейших материальных искушений и, вообще говоря, неспособные (кроме как в момент реальной смерти) к контактам с человечеством, хотя и не полностью вне возможной досягаемости высших форм “проклятой науки”, некромантии. Вопрос — очень серьёзный; совершенно невозможно кратко объяснить, как будут различаться посмертные состояния в случае: (1) человека, который сознательно отдаёт (а не просто рискует) свою жизнь из альтруистических побуждений в надежде на спасение жизни других, и (2) того, кто сознательно жертвует своей жизнью из эгоистичных побуждений, в надежде избежать испытаний и неприятностей, которые ожидают его. Природа или провидение, судьба или бог — просто саморегулирующаяся машина, и на первый взгляд, кажется, что результат должен быть идентичным в обоих случаях. Но, хотя это и машина, мы должны помнить, что машина sui generis (уникальная — лат.) —

Он из себя простёр Для правды и неправды сеть вечную, Нежнейший трепет чувствуя всегда Её тончайших нитей.

Машина, по сравнению с настройкой и совершенной чувствительностью которой высочайший человеческий интеллект — всего лишь грубая топорная репродукция.

И мы должны помнить, что мысли и мотивы есть программа, и временами удивительно мощная программа, силу которой мы только начинаем постигать, например, понимая, почему герой, жертвуя своей жизнью по чисто альтруистической причине, превращает свой трагический конец в приятный сон, где

Все его желанные и все его любимые С радостными улыбками — вокруг него,

чтобы проснуться в активном или объективном сознании, возродившись в “стране счастья”, в то время как бедный, несчастный и дезинформированный смертный, стремясь избежать судьбы, эгоистично разрывает серебряную нить и разбивает золотую чашу (“золотая чаша” — эфирный двойник, прим. пер.) и оказывается вполне живым и всё сознающим, преисполненным всеми злыми стремлениями и желаниями, отравлявшими его земную жизнь, без тела, необходимого для их удовлетворения, и способным лишь к такому частичному облегчению, как более или менее опосредованное удовольствие, и только за счёт окончательного и полного разрыва со своим шестым и седьмым принципами и затем закономерного окончательного уничтожения после, увы! длительного периода страдания.

Не следует полагать, что нет никакой надежды для этого класса — психически нормальных, сознательных самоубийц. Если, стойко неся свой крест, он терпеливо переносит свое наказание, борется с чувственными склонностями, всё ещё во всей их силе живущими в нём, тем не менее, конечно, каждая пропорционально степени потакания ей в земной жизни — если, мы говорим, что он переносит это кротко, никогда не позволяя себе соблазниться здесь или там незаконным вознаграждением нечестивых желаний — то когда пробьёт назначенный ему смертный час, его четыре высших принципа воссоединятся, и при заключительном разделении может всё завершиться благополучно, и он перейдёт к периоду “беременности” и последующим событиям”.