Анни Безант – Смерть... а потом? (страница 10)

Муж, отец, студент, патриот, художник, христианин, буддист — он должен обработать результаты своей земной жизни в своей дэвачанической жизни; он не может съесть и усвоить пищи больше, чем он собрал; он не может собрать урожай больше, чем он посеял семян. Требуется только момент, чтобы бросить семя в борозду; требуется много месяцев для того семени, чтобы превратиться в зрелый колос; но соответственно виду семени вырастет из него колос, и соответственно природе краткой земной жизни пожинают злаки, выросшие на поле Анру.

“В дэвачане существует "смена занятий", постоянная смена, в такой же степени и гораздо больше, нежели в жизни мужчины или женщины, которым приходится всю их жизнь заниматься одной работой, с той только разницей, что обитателю дэвачана его специальное занятие всегда приятно и наполняет его жизнь восторгом. Жизнь в дэвачане — функция стремлений земной жизни; не неопределённое продление “единственного случая”, но его бесконечные развития, различные инциденты и события, основанные и вытекающие из того “единственного момента” или моментов. Мечты о цели становятся фактами субъективного существования… Вознаграждение, предусмотренное, заготовленное природою для людей, которые не сосредоточили свои привязанности на одной личности или специальности, следующее: если чистые — они скорее переходят, благодаря этому, через кама и рупа-локи в более высокую сферу трибуваны, ибо это та область, где формирование абстрактных идей и созерцание, и обсуждение общих принципов наполняет мысли её обитателей”. (“Заметки по дэвачану”, как прежде. Есть множество стадий в дэвачане; рупа-лока является низшей стадией, где душа все ещё окружена формами. Она ускользает от этих персон в трибуване.)

В дэвачан не проникает что-либо, что нечисто, грубая материя со всеми её признаками была оставлена на земле и в кама-локе. Но если сеятель посеял не достаточно семян, дэвачанический урожай будет скудным, и рост души отсрочится из-за нехватки пищи, которой она должна питаться. Следовательно, огромная важность земной жизни состоит в том, что она — засеваемое поле, место, где собираются опыты. Это обусловливает, регулирует и ограничивает рост души; это даёт грубую руду, которую душа обрабатывает во время стадии дэвачана, плавит, куёт, закаливает, изготавливая оружие, которое она заберёт с собой для своей следующей земной жизни. Опытная душа в дэвачане изготовит себе прекрасный клинок; неопытная же сделает для своей следующей земной жизни лишь примитивное лезвие; но в каждом случае будет доступен только тот материал, который был принесён с земли. Душа в дэвачане, на самом деле, просеивает и сортирует свой опыт; она живёт сравнительно свободной жизнью и постепенно приобретает способность оценивать земные события по их реальной ценности; она тщательно разрабатывает, как вполне объективные реальности, все те идеи, которые ей представлялись на земле только как зачатки. Таким образом, благородное стремление — зачаток, который душа перерабатывает в великолепную реализацию в дэвачане, и возвращает его на землю в своём следующем воплощении, как ментальный образ, чтобы материализовать его на земле, когда представятся благоприятные возможности и подходящее окружение. Для ума — это сфера созидания, а земля только место для материализации предсуществующей мысли. И душа — как архитектор, разрабатывающий свои планы в тишине и глубокой медитации, а затем приносящий их во внешний мир, где должно быть построено его здание; из знания, полученного в своей прошлой жизни, душа готовит свои планы для будущего, и она возвращается на землю, чтобы превратить в объективную материальную форму конструкции, которые она запланировала. Вот описание творческой деятельности Логоса:

“Пока Брахма — когда-то, в начале кальпы, — размышлял о сотворении, появилось творение, основанное на невежестве и состоящее из мрака. … Брахма, узрев, что оно было дефектно, задумал другое; и пока он таким образом размышлял, было проявлено животное творение. … Узрев, что это творение также несовершенно, Брахма снова размышлял, и третье творение появилось, изобилуя качеством добродетели”. (“Вишну пурана”, книга I, глава V.)

Объективное проявление следует за умственным размышлением; сначала идея, затем форма. Следует заметить, что взгляды, популярные среди многих теософов, считающих дэвачан напрасной тратой времени, — всего лишь одна из иллюзий из-за грубой материи, которая ослепляет их, и что их непонимание идеи дэвачана является результатом заблуждения, что осуществление вибраций в грубой материи — единственная реальная деятельность. Следует принять во внимание, что, по правде говоря, все эффективные действия имеют своим источником глубокую медитацию, и всегда творящее Слово приходит из Безмолвия. Действие на этом плане было бы менее слабым и неэффективным, если бы это был совершенный цветок глубокого корня медитации; и если бы душа после воплощения чаще выходила из тела в дэвачан во время земной жизни, было бы меньше глупых действий и пустого времяпровождения. Поскольку дэвачан — состояние сознания, сознание души может покинуть на некоторое время сеть грубой материи, и может быть введено в любое время тем, кто научился отзывать свою душу от чувств так же, как черепаха научилась забираться внутрь своего панциря. И тогда действие становится быстрым, непосредственным, целенаправленным, и время, “потраченное впустую” в медитации, более чем экономится прямотой и силой порождённого умом акта.

Дэвачан — сфера ума; как говорится, это — страна богов или душ. В ранее процитированных “Заметках по дэвачану” мы читаем:

“Есть два поля причинных манифестаций, а именно: объективное и субъективное. Более грубые энергии проявляются объективно в физической жизни, заключённой внутри большого цикла эволюционирующей индивидуальности выявлением в новой личности при каждом рождении. Моральные и духовные действия находят свою сферу следствий в дэвачане“.

Поскольку моральные и духовные действия являются самыми важными, и поскольку от их развития зависит рост истинного человека — совершенствование “объекта созидания и освобождения души” — мы начинаем понимать большую важность дэвачанического состояния.

ДЭВАЧАНИ

Когда триада избавилась от своей оболочки желаний, она пересекает порог дэвачана и становится “дэвачани”. Мы видели, что она находится в спокойном полусонном состоянии перед уходом из земной сферы через “вторую смерть”, что можно определить как “преддэвачаническое состояние бессознательности”. Об этом состоянии иначе говорят как о периоде "беременности", потому что оно предшествует рождению эго в дэвачаническую жизнь. Рассматривая переход из земной сферы как смерть, можно в то же самое время представлять это для дэвачана как рождение. Таким образом, мы находим в “Заметках по дэвачану”:

“Как в обычной земной жизни, так и в дэвачане существует для эго первый трепет психической жизни, достижение возмужалости, постепенное истощение сил, переходящее в полубессознательность, постепенное забвение и летаргию, полное забвение и — не смерть, но рождение: рождение в другую личность и возобновление действия, которое ежедневно, день за днем, порождает новые скопления причин, которые должны быть отработаны в другом периоде дэвачана и в другом физическом рождении новой личности. Какими будут соответствующие жизни в дэвачане и на земле, в каждом случае определяется кармой. И этот тягостный круг рождения за рождением должен быть опять и опять пробегаем, пока существо не достигнет конца седьмого большого круга или не приобретет в промежутке мудрость архата и затем просветление Будды, и таким образом, освободится на круг или два”.

Когда дэвачаническое существо рождается в эту новую сферу, оно выходит из зоны связи с землёй. Воплощенная душа может подняться к нему, но оно не может быть притянуто к нашему миру. Об этом Учитель убедительно сказал:

“От Сукхавати до "территории сомнений" существуют разнообразные духовные состояния, но… как только эго шагнуло за пределы кама-локи и прошло "золотой мост", ведущий к "семи золотым горам", оно более не может общаться с бессознательными медиумами. Никакой "Эрнест" или "Джо" никогда не возвращаются из рупа-локи, не говоря уже о арупа-локе, чтобы поддерживать приятные сношения со смертными”.

В “Заметках по дэвачану”, к тому же, мы читаем:

“Конечно, новое эго, как только оно вновь родилось (в дэвачане), удерживает на некоторое время, пропорционально его земной жизни, полное воспоминание о “своей жизни на Земле”, но оно никогда не может вернуться на Землю из дэвачана без перевоплощения”.

О дэвачани всегда говорят как о бессмертной триаде (атма-буддхи-манас), но при этом всегда следует принимать во внимание, что “атман — это не индивидуальное свойство какого-либо человека, а божественная суть без тела и формы, невесомая, невидимая и неделимая, которая не существует, но всё же есть, как говорят буддисты о нирване. Он лишь осеняет смертного, входит в него и проникает всё тело, будучи только вездесущими лучами, или светом, сияющим через буддхи, его проводник и прямую эманацию”. (“Ключ к теософии”, стр. 69, 3-я ред.)

Буддхи и манас объединились, этим затемняя атму при формировании дэвачани; изучая семь принципов, мы видели, что манас является двойственным во время земной жизни, теперь же низший манас очищен от всех элементов страсти после пребывания в кама-локе. Этим чистым Лучом он приносит с собой в дэвачан только чистые и достойные события земной жизни, таким образом поддерживая прошлую личность, как отмечено в особенностях дэвачани, и именно в этом продлении “личного эго”, если можно так выразиться, и состоит "иллюзия" дэвачани. Будь манасическое существо свободным от всех иллюзий, оно бы видело все эго, как своих братьев-душ, и, взглянув назад на своё прошлое, признало бы всё разнообразие отношений, которые оно имело с другими во многих жизнях, так же, как актёр вспомнил бы множество ролей, которые он играл с другими актёрами, и думал бы о каждом брате-актёре, как о человеке, а не об исполнителе ролей, игравшем отца, сына, судью, убийцу, хозяина, друга. Более глубокие человеческие отношения препятствовали бы тому, чтобы братья-актёры идентифицировали друг друга по их ролям, и таким образом, совершенные духовные эго, признавая их глубокое единство и полное братство, больше не были бы введены в заблуждение атрибутами земных отношений. Но дэвачани, по крайней мере, на более низких стадиях, всё ещё внутри личных границ его прошлой земной жизни; он заперт в отношения одного воплощения; его рай населён теми, кого он “любил больше всего бессмертной любовью, тем святым чувством, которое одно не умирает”, и такое очищение личного эго является существенной особенностью дэвачани, как было сказано выше.