Аннетт Мари – Утерянные талисманы и текила (страница 8)
— Коммуна, — пробормотала я, сжав его пальцы.
— Мои родители стали посещать… встречи каждую неделю с другими взрослыми, и они… изменились. И хотели, чтобы и я изменился.
— Им промыли мозги?
Он смотрел на наши соединенные ладони.
— В детстве важнее всего одобрение родителей. А в том месте все крутилось вокруг лидеров и их одобрения. Я даже не помню, сопротивлялся ли. Лидеры, мои родители и вся группа говорила, что я должен гордиться, что меня выбрали «защитником», и я это чувствовал.
— Защитником? От чего?
Он с горечью вздохнул.
— Я даже не хочу рассказывать тебе бред, которым они набили наши головы. Вряд ли мои родители были глупыми, но они поверили, что мы были особенными, просвещенными, а мир снаружи хотел уничтожить нас.
— Твои родители не понимали, что они хотели сделать тебя демоническим магом?
— О, они знали. Но я не становился демоническим магом. Я был бы «защитником», владеющим демонической магией, как оружием, подкрепленным моралью группы. Пока моя вера была сильна, у меня была бы непоколебимая власть над демоном.
— Что? — зло воскликнула я. — Они думали, что можно управлять демоном с помощью веры? Это…
— Бред. Да. Но, даже став «защитником, я не мог признаться, что управлять демоном было сложно. Они сказали бы, что демон проверял мою веру, и раз я мучился, значит, я был слабым. Я верил в это.
Я сжала его ладонь до боли в своих пальцах. Я хотела перенестись во времени и побить всех в той группе, особенно их лидеров.
— Группа даже не звала их демонами. Они были
— Но ты подумал, что это была еще одна «проверка», — догадалась я.
Он кивнул.
— Все, кого я знал и любил, были в той группе. Я не мог представить жизнь вне нее, так что не хотел ни в чем сомневаться.
— А… — я запнулась, — девочка?
— Лекси, — тяжело сказал он. — Она спасла меня. После того, как они убили ее, они сказали, что ее вера была слаба, вот она и не справилась. Но я знал, что это было не так. Я видел, как она боролась. Она старалась. Если они ошибались насчет Лекси, в чем еще они ошибались?
Я прильнула к его плечу, усиливая контакт между нами, старое горе сковало его.
— Что ты сделал?
— Сбежал. Оказался в Портлэнде. Они искали меня, и я и дня не прожил бы один, но… — он стиснул зубы. — Этерран тоже хотел ответов. Он помог мне, а я в отчаянии послушал. Мы избегали людей, которые искали нас, нашли других мификов, поладили с ними, осторожно задавали вопросы… и получали нужные ответы. На это ушло больше месяца. Я узнал, чем был, и как они использовали меня, и вернулся. Я хотел объяснить все родителям, и мы сбежали бы. Вместе мы нашли бы способ убрать демона из меня.
Тяжесть опустилась на меня внутри.
— Думаю, это была моя вина, — прошептал он. — Люди искали меня и попались на глаза «Ключам Соломона». Гильдия пошла по следу к коммуне и…
— Эзра, это не…
— Я вернулся к развалинам, — он не слышал меня. Его голос был без эмоций. — Все были убиты. Шестьдесят восемь человек. Только десятеро были демоническими магами. Я был одиннадцатым. Лекси должна была стать двенадцатой, но она была уже мертва.
Я не могла вдохнуть толком.
— «Ключи» убили всех? Как такое позволили?
— Покрывание демонического мага — ужасное преступление. Должен был произойти суд, но «Ключам» разве было дело? Они получили охоту мечты.
Я уже ненавидела «Ключи Соломона», но моя ненависть быстро становилась раскаленной добела.
— Все, кого я знал, были мертвы, — прошептал он. — Мне было некуда идти, и я вернулся в Портлэнд. Я не знал, поняли ли «Ключи», что пропустили демонического мага. Я не могу никому доверять.
В пятнадцать лет провести половину жизни вдали от общества. Каждый мифик был потенциальным врагом, а худший враг жил в нем.
Какая сила требовалась, чтобы потерять всех любимых в один день, но жить дальше? Какая решимость помогала подавлять демона внутри день за днем и жить дальше? Сколько упорства требовалось, чтобы жить в одиночестве и тайнах, зная, что его ждала смерть и безумие?
— Те годы были ужасными, — признался он сухо. — А потом я встретил Аарона. Спас жизнь этого идиота.
— Ты спас его?
— А потом он спас меня. Притащил меня домой, нашел для меня место в его гильдии, не дал мне убежать, когда я пару раз пытался в первый год. Он и Кай много от меня натерпелись, — юмор смягчил линии горя вокруг его рта. — Я плохо ладил с обществом. Я даже как-то раз сломал нос Жирару.
Мои глаза расширились.
— Что ты сделал?
— Он подошел со слепой стороны, когда я отвлекся, — он усмехнулся. — К счастью, теперь я так просто не пугаюсь.
— Тебя сложно напугать, но я пару раз справилась, — я гордо выпятила грудь.
Он тихо рассмеялся.
— Ты во многом потрясаешь, Тори.
Я замерла, когда он посмотрел на меня. Воздух между нами стал напряженным от всего невысказанного, от не выраженных чувств. Пульс медленно бился в моих ушах.
Я вдруг усиленно осознала, что он был без футболки, и моя рука еще сжимала его пальцы.
«Я не потеряю тебя», — я не могла это сказать. Это только ранит его.
«Ты нужен мне, чтобы выжить», — я не могла сказать и это. Эти слова тоже ранят его.
«Я чуть не потеряла тебя, и я не переживу это снова», — все еще нет.
Хоть я не произносила слова, мысли точно отразились на лице, потому что он опустил взгляд. Он высвободил руку и поднял потертую папку. Он прошел к комоду, убрал папку со своим прошлым в нижний выдвижной ящик, закрыл его и повернулся ко мне.
Я сидела на кровати и смотрела, как он приближался, во рту пересохло.
Он остановился между моих коленей, глядел на меня с нечитаемым выражением. Он нежно прижал ладони к моей челюсти и поднял мою голову. Я так много хотела сказать ему, но не могла, и его глаза тоже были полны невысказанных слов.
Он склонился. Наши губы соприкоснулись на миг.
Он вдохнул. Его рот вернулся к моему. Его губы прижались кратко, голодно. Он отодвинулся и вдохнул снова, словно боролся, словно сомневался, хотя его и влекло.
Его рот накрыл мой.
Я сжала его запястья и держала, пока он целовал меня. Его рот открылся, и я в ответ приоткрыла губы. Его горячий язык наполнил меня жаром, воздух вылетел из моих легких.
Кровать прогнулась, его колено оказалось на матраце между моих бедер. Мои ладони поднимались по его рукам, пальцы гладили его напряженные мышцы. Наши рты двигались без устали, губы и язык, настойчивый и пылкие. Полные желания.
Полные отчаяния.
Я не знала, что отклонилась, пока моя спина не рухнула на одеяло. Он последовал за мной, уперся локтями по бокам от меня, ладони были в моих волосах, рот соединен с моим. Его тело накрыло меня, сильное, горячее и манящее — и я хотела этого, хотела быть под ним так сильно и так давно.
Я провела ладонями по его голым плечам, приподнялась к нему. Я обвила его ногами, сжала сильнее, притянув к своему телу.
Почти беззвучный стон вырвался из его горла, его вес вдавил меня в кровать. Его рот прижался к моей шее, влажный и голодный, его бедра терлись об мои, распаляя мое желание. Я оторвалась от его рта, прикусила губу, подавляя стон. Желание во мне пылало огнем, оно накапливалось месяцами, смешалось с днями страха, боли, отчаянного рвения получить его, пока…
Я подняла его голову и поцеловала его снова. С большим пылом. Боль между ног усилилась, и было мало того, что он прижимался ко мне, между нами оставалась одежда.
Поцелуи и ласки ладонями замедлились. Углубились. Его рот пробовал, его бедра двигались медленной пыткой.
— Эзра, — простонала я, тихо шепча. — Мы… можем?
Его губы смягчились, он поймал на миг мою нижнюю губу, а потом поднял голову.
— Мы… — он затаил дыхание, голос охрип. — Не… сейчас. Я не могу…
Я не понимала, что его сдерживало, но не спорила.