Аннетт Мари – Трилогия алой зимы (страница 87)

По щекам Эми потекли слезы, горло сжалось. Узумэ коснулась ее лица теплой ладонью.

– Я поведаю им всем, – пообещала куницуками. – Сарутахико серьезно кивнет – он всегда серьезен – и запомнит все до единого слова, дабы почтить твою память. Сусаноо промолчит, ведь он редко заговаривает о сердечных делах, в его глазах вспыхнет гордость. А Инари рассмеется и скажет: «Что за смелая девчонка! Рад бы я был встретить столь пылкое дитя».

Эми всхлипнула, улыбаясь сквозь слезы.

– Откуда вы знаете, что скажет Инари?

– Я знаю их всех куда дольше, чем ты способна представить. И даже вечно непредсказуемый Инари во многом все же остается предсказуемым. – Узумэ расправила плечи. – Эми, пусть мне вовсе не хочется просить у тебя большего, я должна взвалить на твои плечи новое бремя.

Эми захотелось зарыдать, сказать о том, что у нее ничего не выйдет – что она не сможет выдержать груз большей ответственности, смерти, боли. Но затем она вспомнила слова Юмэя о сотнях лет и сотнях горестей, которые он несет в себе день за днем, и им нет конца. Ей же оставалось пронести свою ношу лишь несколько недель – и для нее наступит покой.

Судорожно вздохнув, Эми сосредоточилась на Узумэ сквозь пелену своих по-прежнему окутанных странным оцепенением мыслей.

– Древо цветет лишь в лунном свете, – сказала ей Узумэ, – и без него цветы гибнут. Сорви я сей одинокий бутон сейчас, он увянет прежде, чем я доберусь к Сарутахико, как бы я ни спешила. Так рисковать я не могу.

– Значит, Сарутахико нужно принести к вам, – догадалась Эми.

– Верно. И, даже оставаясь здесь все это время, я не сидела сложа руки. Деревья помогли мне разузнать то, что нам нужно. Изанами перенесла Сарутахико на восточное побережье, около островов Сабутен. Известно ли тебе сие место?

– Кажется, да. Но зачем его туда забрали?

– Изанами осторожна. Пусть Сарутахико и пал жертвой яда, она не желает искушать судьбу. Она оставила его под охраной Цукиёми.

Цукиёми, амацуками воды, рядом с океаном наверняка становился сильнее всего.

Узумэ заправила выбившуюся из косы прядь за острое ушко.

– Я не прошу тебя сразиться с Цукиёми; он, несомненно, тебя уничтожит. Единственный, кто способен его одолеть, – это Сусаноо.

– Куницуками бури, – пробормотала Эми. – Но вы не говорили, что он тоже в плену?

– Говорила. Это я и должна тебе поручить. Я его искала. – Узумэ поникла. – Следовало начать поиски раньше, однако он скрытен и вечно избегает общества, поэтому я не сочла его отсутствие в последние годы странным. След давным-давно остыл, и дабы разузнать то, что я ныне ведаю, мне пришлось долго искать среди деревьев.

Там, где исчез Сусаноо, деревья говорят о темноте, о глубинах под их корнями. Он не отправился бы в подобное место сам, ведь он создание неба и никогда не спустился бы под землю по своей воле. Тебе знакомы источники Васурэнагуса?

– Да, они известны среди людей.

– Он там… где-то под землей. Больше мне не ведомо, но первым делом нужно отыскать место, где Изанами сильна. Если деревья перестают откликаться на мой зов, значит, она подавила их волю.

– Мы сразу же туда отправимся и… – Эми умолкла. Осознание, что «мы» больше не включает в себя Широ, пронзило ее сердце горем. Она с трудом сглотнула. – Узумэ, когда мы сражались с пауками, Широ укусили…

– Знаю, дитя.

К глазам вновь подступили слезы; ее чувства в этой странной, окутывающей разум дымке вот-вот норовили хлынуть через край.

– Цветок всего один…

И, если выбор стоял между Сарутахико и Широ, Узумэ ни за что не спасет последнего.

Они с Узумэ одновременно взглянули на белый бутон. На их глазах он приподнялся, словно обратившись к небу, и его лепестки плавно раскрылись в прекрасный, похожий на розу цветок.

Узумэ ласково погладила внешние лепестки. А потом осторожно сжала один тонкими пальцами и сорвала. Взяв руку Эми, она вложила его ей в ладонь.

– Отдай Тэнгу. Лепесток должен растаять у него на языке. Раны сами по себе его не убьют, однако он ослабел куда сильнее, нежели хочет показать. Без исцеления в следующей битве он наверняка погибнет.

Узумэ сорвала еще один лепесток и опустила его рядом с первым.

– Этот положи себе на язык и сосчитай до трех. Не дольше, ибо его магия слишком сильна для смертного тела.

– Мне не нужно…

– У тебя сломаны четыре ребра, дитя. Поверь, нужно. – Узумэ сорвала третий. – А этот вложи в рот Широ. Быть может, лепестка не хватит, чтобы его спасти. Если этого достаточно, Широ проснется через несколько часов. Если нет – уснет навеки.

– Я могу отдать ему и свой…

– Не отдавай ему второй. Простому кицунэ опасен и один, два же его уничтожат. – Узумэ прикрыла лепестки пальцами Эми. – Будь храброй, дитя. Не каждую жизнь суждено спасти, но мы так или иначе должны продолжать свой путь.

Узумэ поднялась; рыжевато-каштановая коса с вплетенными листьями и цветами заструилась до самой земли. Все еще сжимая руку Эми, куницуками потянула ее за собой.

– Ты – дитя Аматэрасу, Эми, но отныне я нарекаю тебя и своей дочерью. С моим благословением тебе всегда будут рады леса этого мира, если их не подчинит кто-то иной. Случись тебе потеряться, обратись к деревьям, и я помогу, чем смогу.

– Спасибо, – прошептала Эми.

Узумэ подняла ее руку, и тело Эми вдруг стало странно невесомым. Ноги оторвались от земли; удерживала ее лишь хватка куницуками.

– Оставайтесь на поляне, пока не исцелитесь, я вас уберегу. Да пребудет с тобой удача и храбрость, дитя, – произнесла Узумэ и разжала пальцы.

Эми, словно притяжение о ней забыло, поплыла вверх. Узумэ, пока ее силуэт не скрыла вода, смотрела ей вслед с безмятежной улыбкой. Яркие краски потускнели, смешались, превращаясь в тысячи оттенков аквамарина. Эми испуганно вдохнула – и глотнула полный рот холодной воды.

Туман в голове резко исчез, и Эми отчаянно забилась, совершенно не понимая, куда плыть. Где берег? Легкие пылали, сердце в панике бешено колотилось.

В ее локоть вцепилась чья-то ладонь и с силой дернула. Голова Эми вырвалась на поверхность, мокрую кожу обжег холодный воздух. Эми жадно вдохнула, но тут же согнулась пополам от кашля и чуть не соскользнула обратно.

Юмэй обхватил ее за талию и, вытащив из родника, опустил на траву.

– Что произошло? – возвышаясь над ней, осведомился он.

Вместо ответа Эми подняла руку и раскрыла ладонь. На ней лежали три девственно-белых лепестка в прозрачных каплях воды, мерцающих в свете только что взошедшей луны.

Глава 13

Эми лежала на траве на боку, подложив под голову руку. Над ней тихо шелестели широкие листья; за ними на темном небе сияли звезды. Тяжелые веки все норовили опуститься, но Эми держала их открытыми.

Широ лежал рядом с ней, на его лице плясали тени и лунный свет. И, хотя рассвет уже близился, грудь кицунэ по-прежнему вздымалась медленно, слабо.

Юмэй сидел позади Эми – прислонившись спиной к дереву, склонив голову и закрыв глаза. Он уснул пару часов назад. Исцеляющие силы лепестков вызвали у них обоих ужасную слабость, однако Тэнгу, прежде чем поддаться измождению, ждал вместе с Эми. Она же упрямо цеплялась за реальность, хоть и отчаянно нуждалась в отдыхе и сне.

Она вложила меж губ Широ его лепесток, затем три счета подержала во рту свой. По языку растеклась сладость, и все тело окутало волной тепла. За час боль в ребрах утихла, как и прочие неприятные ощущения, не такие заметные – включая те, что она испытывала день ото дня. Эми еще никогда не ощущала себя настолько здоровой, сильной, живой.

Минул час, затем второй, третий, но Широ так и не пошевелился. Его дыхание не стало глубже. Глаза, когда Эми приподняла его веки, были тусклыми… пустыми… безжизненными. «Несколько часов», о которых говорила Узумэ, прошли. Он не проснулся.

«Он уснет навеки».

Ее охватило горе, не давая вдохнуть. Цветок его не спас. Одного лепестка оказалось недостаточно.

Эми осторожно коснулась алого символа на щеке кицунэ. Провела по скуле к подбородку, затем вниз по горлу, пока не отыскала пульс – он едва заметно трепетал под кончиками ее пальцев. Кожа была страшно холодной. Широ был жив, но недосягаем. Потерян.

Вдали, на фоне звездного неба темнели очертания гор. Над их вершинами зависла луна, постепенно клонясь к горизонту.

Не убирая пальцев с шеи Широ, Эми разжала вторую ладонь. В ней лежал белый лепесток, который она совсем немного подержала во рту. Он мерцал, словно сам источал молочный свет. Как только луна скроется за горами, лепесток завянет.

Она скользнула рукой к плечу Широ и крепко его сжала. По словам Узумэ, это его убьет, однако Эми так и не успела ей ничего объяснить – ни про его скованную силу, ни про загадку его личности. Узумэ назвала его «простым кицунэ», однако он вовсе не обыкновенен. Что, если второй лепесток все же его спасет?

Или окончательно уничтожит – и лишит надежды возродиться вновь.

Она еще раз взглянула на луну. «Уснет навеки». Не давая себе возможности передумать, Эми взяла лепесток двумя пальцами и вложила его меж губ Широ.

Застыв в напряжении, она смотрела на кицунэ и ждала. Секунды тянулись, превращаясь в минуты, однако ничего не происходило. Ничего не менялось. Он не вспыхнул пламенем, но и не проснулся. Эми рухнула обратно на траву, подложив руку под голову. Луна скользнула за горные вершины, серебристый свет потускнел.