Аннетт Мари – Трилогия алой зимы (страница 22)

– Что это? – выдохнула Эми.

– Аякаши, – шепнул Катсуо в ответ. – Ёкаи. Их можно увидеть только на закате и всегда у воды.

– Это ёкаи? – Эми затаила дыхание, глядя на медленную пляску огоньков. Они были красивыми. – Почему они здесь?

– Тут безопасно, – пробормотал Катсуо. – Внутри нашего барьера их не тронут другие ёкаи. Я хотел их прогнать ради твоей сохранности, но передумал. Пока мы их не трогаем, они безобидны.

Тории не пропускали ёкаев, только если те намеревались причинить зло. А тем, кто приходил с миром, они не мешали. На самом деле Катсуо стоило прогнать аякаши, ведь ёкаи могли задумать недоброе, уже оказавшись внутри. Священная земля попытается их изгнать, но не остановит, как барьер.

Отчасти поэтому кицунэ в храме и был опасен. Однако в первый раз его принесла Эми, а сам он мог и не пройти.

Крошечные, сияющие ёкаи, чьи фигурки в свете были неразличимы, вдруг прекратили беспорядочный танец и образовали ровный круг. Они начали кружиться по часовой стрелке, покачиваясь вверх-вниз странными волнами, а потом сгрудились, вспыхнули ярче и исчезли.

– Ой! – охнула Эми. – Ушли.

– Может, нас заметили, – произнес Катсуо. – Нам пора. Тебя ждет каннуши Фуджимото.

– Точно. – Мысль об этом чуть не омрачила ее хорошее настроение. Эми, не вставая, повернулась к Катсуо: – Спасибо тебе. Они прелестны.

Он улыбнулся и, кажется, покраснел. Эми не была в этом уверена – может, ее обманула игра света в сумерках.

– Подумал, что после того жуткого они и окровавленного кицунэ ты захочешь увидеть, что бывают и другие ёкаи. Аякаши редко показываются людям. Они очень пугливые.

Эми, поколебавшись, неловко схватила Катсуо за руку. Он изумленно распахнул глаза из-за того, как она нарушила правила камигакари. Его пальцы были теплыми; ладонь Эми на их фоне казалась крошечной.

– Спасибо, Катсуо, – пробормотала она. – Ты относишься ко мне с добротой, какой я не заслужила, особенно после бед и тревог, которые тебе пришлось из-за меня пережить.

Он развернул ладонь и сомкнул пальцы.

– Не пришлось. Мне все понравилось. Ну, разве что кроме они.

Эми рассмеялась и мягко высвободила руку. Все еще чувствуя его тепло, она подавила вспышку горькой, злой тоски о том, от чего по незнанию отказывалась все эти годы – от ласки другого человека. Хоть запрет и касался только мужчин, после смерти Ханы к Эми почти никто не притрагивался с заботой. Она даже не помнила, когда ее последний раз обнимали.

Насильные «объятия» Широ были не в счет, разумеется, как бы он их ни называл.

Катсуо отвел Эми обратно к дому. Фуджимото ждал ее в центральной комнате, сидя за столом с чашкой чая. Эми поклонилась на пороге.

– Ох, госпожа, проходите, проходите! – Фуджимото поправил шапочку каннуши. Эми опустилась на пол у стола напротив него. – Как вам снежок? Рановато он в этом году, но будем надеяться, что и весна наступит пораньше.

– Прекрасная погода, – вежливо ответила Эми, глядя, как он дует на горячий чай и делает глоток. Сразу после суровой лекции прошлым утром Фуджимото вновь стал прежним простодушным собой, однако Эми подозревала, что до прощения ей еще далеко. У локтя каннуши стоял поднос с чайничком и второй чашкой, но Эми он предложил чаю лишь после того, как она посмотрела в ту сторону.

Поставив полную чашку перед Эми, Фуджимото улыбнулся. Морщинки на его лице стали глубже, но выражение глаз не смягчилось.

– Утром я говорил с гуджи Ишидой. Он и несколько проверенных каннуши прибудут в воскресенье, чтобы проверить, как вы устроились у нас в храме Шираюри, а также помочь вам приготовиться к церемонии. – Фуджимото сделал еще глоток. – Может, что-то здесь не соответствует вашему представлению об удобствах, госпожа? Скажите, и до воскресенья мы все исправим.

Эми коснулась чашки – слишком горячая.

– Меня все полностью устраивает, каннуши Фуджимото.

– Уверены, госпожа? Ничто – и никто – не стремится увести вас из храма или же иным образом отвлечь от обязанностей?

Неужели это он о Катсуо? Или как-то разведал про кицунэ? О превращении Широ и о просьбе Эми никто совершенно точно не знал. Однако если бы Фуджимото хотя бы заподозрил, что в ее спальне побывал ёкай, он поднял бы всех на уши.

– Полностью уверена, – ответила Эми, внешне спокойная, несмотря на лихорадочный поток мыслей. – Я останусь верна своим обязанностям.

– Отлично, отлично! – воскликнул Фуджимото, чуть не расплескав чай. – Вы несомненно будете рады визиту своего наставника. Гуджи Ишида ведь практически вас вырастил, верно? Да, да, замечательно. Однако час уже поздний, госпожа. Почти время вашей вечерней ванны и медитации.

Эми взглянула на свой нетронутый чай, но Фуджимото ясно дал понять, что ей пора идти. Она поклонилась и вышла из комнаты, чувствуя дурноту. Да, Ишида сыграл важную роль в ее воспитании, вот только он растил ее не как отец дочь. А как фермер – идеальную корову на убой. Направлял каждый ее шаг, зная, что приведет подопечную к гибели. И то, что тело выживет, отнюдь не означало, что он ее не убьет.

Эми вернулась в спальню, думая, что отправится в ванну, как только соберет необходимые вещи, и закрыла за собой дверь.

– Ну наконец-то, малышка-мико.

Эми едва не вскрикнула и врезалась спиной в дверь так, что чуть не пробила тонкое дерево локтем.

У окна, удобно развалившись, сидел Широ. Он лениво усмехнулся. На его руке по-прежнему блестели алые бусины, но они тускнели в сравнении с опасным блеском рубиновых глаз.

– Ты… – выдохнула Эми. – Ты что здесь делаешь?!

Видимо, Широ преспокойно мог и сам ступить на священные земли. Или же он вообще никуда не уходил. Эми прижалась к двери. Фуджимото совсем рядом, Нанако тоже где-то поблизости, да и Рина с Юи скоро закончат работу и вернутся. Кто угодно может пройти мимо и услышать из спальни камигакари незнакомый мужской голос.

– Ты передумала? – Широ склонил голову. – Больше не желаешь, чтобы я исполнил твою просьбу?

– Если ты еще не отыскал амацуками, тебе здесь делать нечего. Или откажись и уходи, или берись за дело.

– Совсем в меня не веришь. А мы становимся сильнее, знаешь ли, если в нас верить.

– Ты… что? – Эми нахмурилась и осторожно отошла от двери.

Кицунэ махнул рукой.

– Готова отправляться? Вечереет, малышка-мико.

– Меня зовут Эми, – сухо произнесла она. – Отправляться куда? Ты же не мог взять и найти…

– Я с радостью отвечу на все вопросы по дороге. – Широ подтянул к себе ногу и перекатился на корточки, готовый подняться. – Оденься-ка потеплее. Придется пройтись.

– Погоди, ты что, нашел амацуками? Так быстро?!

– Ты еще и недовольна? – Он закатил глаза. – Так что, идем или встретимся весной, чтобы по пути насладиться хорошей погодкой?

Эми не могла ждать до весны. Ее охватил страх; она не ожидала, что кицунэ справится с заданием, тем более – так скоро. А сколько разговоров было об опасности выполнения ее просьбы! Эми даже не успела решить, что делать, если у нее действительно появится шанс побеседовать с амацуками. Встретиться с ним или смириться с судьбой? А если первое, то о чем говорить, что спрашивать?..

Времени размышлять не было. Остаться или идти?

«Нет нужды скорбеть о камигакари, разум и душу которой поглотит великолепие духа Великой ками». Слова из руководства каннуши вспыхнули перед глазами, заслоняя собой все. Эми должна была узнать правду. И развеять ее сомнения наверняка мог лишь амацуками.

Она молча поспешила к шкафу и надела самое теплое хаори. Потом вытащила из нижнего отделения пару зимних ботинок. Они были достаточно изящными, но Эми не нравились: она считала их неудобными и слишком тяжелыми, так как привыкла к легким сандалиям. Она сразу натянула ботинки и завязала шнурки, хотя носить уличную обувь в доме – это ужасно неприлично.

Широ встал.

– Готова?

– Секунду.

Эми вытащила из шкафа футон. Разложив его, она устроила на нем подушки так, чтобы со стороны они казались лежащим телом, а потом накрыла одеялом. Вблизи обман был очевиден, однако Эми надеялась, что ей повезет и тот, кто заглянет в комнату, с порога решит, что она спит. Да уж, а ведь считаные минуты назад она заверяла Фуджимото, что больше не покинет земли храма.

Закончив, Эми развернулась… и чуть не врезалась в Широ, который стоял за ней почти вплотную. Сердце бешено заколотилось, и она запрокинула лицо, чтобы взглянуть на кицунэ. Он был выше, чем ей казалось, – на целую голову, и это не считая лисьих ушей.

– Буду ждать у тории за конюшней, – произнес он. – Не мешкай.

– Я… да, хорошо.

Вспышка света – и Широ превратился обратно в лиса. Со взмахом хвоста он в языках пламени проскочил сквозь стену. Эми содрогнулась; то, что он проходил сквозь твердое дерево, совершенно не укладывалось у нее в голове.

Она выскользнула из комнаты, не успев передумать, и зашагала по коридору. Ночь уже успела укутать горы, холодный воздух приятно покалывал щеки. В небе мерцали звезды, сияла почти полная луна, высеребрив покрытый снегом сад.

Эми сбежала по ступенькам крыльца и вдруг услышала тихий гул разговора, который доносился со стороны гостевого домика. Приятный голос Катсуо смешивался с более низким, размеренным, принадлежавшим Минору, становясь громче по мере приближения. Эми втянула воздух и, метнувшись за угол, побежала вдоль сада. На дорожке к конюшне она оглянулась, но сохэи за ней не последовали. Оставалось надеяться, что в опустевшую спальню они не заглянут.