Аннетт Мари – Хаос с доставкой. Для профи (страница 50)

Я торопливо умяла свой сэндвич, скормив несколько кусочков индейки котенку, и присоединилась к Зуиласу, изучавшему второе заклинание. Оно было самым простым из трех и составлено, к моему удивлению, почти целиком из рун арканы.

Присев рядом с Зуиласом, я вдруг заметила, что он так и не снял человеческую одежду. Капюшон куртки лежал у него на плечах, волосы растрепались больше обычного.

Закусив губу, я смотрела, как он хмурится над рисунком. Мы можем прекратить призывы. Можем положить конец порабощению демонов и разрушению их мира.

Зуилас все время твердит, что должен вернуться домой. Только из-за данного payapis обещания изменить Ахлеаву? Или тут есть какая-то другая причина? Может быть, если он изменит мир демонов, навсегда прекратив призывы, этого будет достаточно? Может, после этого он уже не будет рваться домой?

Может, начнет задумываться о том, чтобы остаться?

Эта запретная мысль пронеслась у меня в голове, и я попыталась избавиться от нее, но, раз появившись, она уже не желала уходить. Я боролась с этой идеей с того самого дня, когда Зуилас показал мне свой альбом с видами и спросил, не сможем ли мы полюбоваться на эти места.

Тогда этот вопрос показался мне нелепым – но кто знает? Ведь если я попрошу его остаться, это же не значит, что он никогда не сможет вернуться домой.

Можно было бы поездить несколько месяцев по Северной Америке.

Или несколько лет – по всему миру.

А можно было бы путешествовать по разным странам до конца моей жизни, а потом Зуилас мог бы вернуться в Ахлеаву, стать Ivaknen, увидеть своими глазами, как постепенно отстраивается заново цивилизация демонов, растить сильных сыновей, которые помогут возродить его Дом. Понятно же, что он надолго переживет меня. Ему не придется жертвовать будущим в своем мире, чтобы подольше побыть здесь, со мной.

Но захочет ли он?

Я теребила подол свитера, а он склонился над рисунком, чуть ли не носом водя по бумаге. Хвост у него мотался туда-сюда, губы были сурово сжаты.

Захочет ли он побыть со мной еще немного? Станет ли вообще думать об этом?

Я сделала глубокий вдох, стараясь набраться храбрости.

– Зуи…

– Что это?

Он ткнул пальцем в рисунок заклинания. Оборвав свой вопрос на полуслове, я придвинулась ближе и увидела руну арканы, стоявшую в паре с единственной демонической руной в заклинании.

– Это руна земли, – сказала я.

Он перевел взгляд на третий рисунок, и я, проследив за ним, увидела похожий узор из линий: две руны, объединенные в пару, обе демонические.

У Зуиласа вдруг сбилось дыхание, и он снова сел на пятки. Что-то в его безучастном лице заставило меня похолодеть.

Я придвинулась еще ближе, так, чтобы быть лицом к лицу с ним.

– Зуилас?

Он бросил на меня быстрый взгляд и указал на заклинание с руной земли.

– Это lēvh Земли. – Он указал на другое заклинание. – А это lēvh Ахлеавы.

– То есть… дух земли и дух демонического мира? Я не понимаю.

– По-моему, это означает… – Он умолк, переводя взгляд с одного заклинания на другое, словно надеялся найти какой-то другой ответ. – Это означает, что одно vīsh нужно произносить со стороны Земли, а другое – со стороны Ахлеавы. Одно заклинание должна произнести ты – здесь. А другое я – там. Вместе они положат конец призывам.

– Ты… там?

Он не отвечал, разглядывая рисунки заклинаний.

– То есть ты хочешь сказать, – проговорила я, и мой собственный голос странно громко отдавался в ушах, – что для того, чтобы закончить призыв, ты должен произнести это заклинание по другую сторону портала? Из Ахлеавы?

Он опять не ответил.

Я указала на рисунки.

– Но эти заклинания израсходуют всю магию портала. Ты останешься…

Там. Навсегда. Без меня. Мы никогда не сможем больше встретиться.

Он посмотрел на меня. Лицо у него было непроницаемое, багровые глаза в тени.

– Это неважно.

Неважно. Неважно…

Ну конечно, неважно. Как глупо с моей стороны было мечтать о том, чтобы он остался. Он хочет вернуться домой. Он всегда хотел домой.

Заклинание ничего не изменило – лишь уничтожило крошечный, призрачный шанс на то, что он побудет со мной хоть чуточку подольше.

Глава 25

Я стояла в душе, и слабые струйки горячей воды лились мне на голову. Мне совсем не нужно было снова идти в душ, но это было единственное место, где можно поплакать, чтобы Зуилас не слышал.

Скоро горячая вода кончится, и тогда хочешь не хочешь придется собраться. И почему эта вода не может течь подольше? Ненавижу эту квартиру. Ненавижу этот дом.

Ненавижу свою жизнь.

Моих родителей убили из-за древнего гримуара, битком набитого жуткой, гнусной магией, за которую заплачена ужасная цена. Я потеряла глубокую душевную связь с Зуиласом. Потеряла особую магическую силу, которую давал мне инферно. Потеряла Амалию – единственного родного человека, который у меня остался. Потеряла безопасность, которую обеспечивала мне гильдия, и последние остатки нормальной жизни.

А скоро и Зуиласа тоже потеряю.

Я попыталась взбодриться, напомнив себе о том, что у нас с Зуиласом есть шанс навсегда покончить с призывами демонов. Если нам это удастся, конечно. Если мы как-то исхитримся применить такую сложную магию, к какой ни он, ни я до сих пор еще ни разу не подступались.

Покончить с порабощением целой расы, начатым одной из моих предшественниц больше трех тысячелетий назад, – вот что я могу сделать. Я, книжный червь, который когда-то боялся даже изучать магию.

Но это будет стоить мне потери Зуиласа. Мы не сможем это сделать, если не отправим его сначала через портал. Он должен произнести свою часть заклинания в Ахлеаве.

Я встряхнула головой так, что с волос полетели брызги. Нет, это не будет стоить мне потери Зуиласа: он ведь никогда и не думал оставаться со мной. Он не хотел этого. Не хотел быть со мной. Я для него просто человек, просто девушка – слабая, глупая payilas.

«Я связал себя с тобой. Только с тобой, vayanin».

По моему телу пробежала дрожь, и я снова тряхнула головой.

«Потому что я дал слово».

Я тряхнула головой еще сильнее.

«Я хочу, чтобы ты всегда была в безопасности».

Почему я не могу перестать слышать его голос у себя в голове?

«Когда ты захочешь меня, amavrah».

Слезы смешались со струйками воды, стекавшими по лицу. Я уронила голову и уперлась руками в стенку ванной. Он демон. Демоны не умеют заботиться, не умеют любить. Я повторяла это себе снова и снова. Демоны не умеют любить.

Эти слова глухо звучали у меня в голове.

Я думала, что никогда не научусь доверять Зуиласу, – но я научилась. Я думала, что он никогда не сможет испытывать сочувствие или сострадание, – но он смог. Я думала, что никогда не смогу полюбить его.

Но я полюбила.

Я люблю его. Я влюбилась в него, и даже сама не знаю когда – я ведь столько времени яростно это отрицала.

Я влюблена в Зуиласа. В любопытного, дикого, игривого, готового защищать, смертельно опасного, нежного, хитрого и удивительно милого мужчину из другого мира. И мне неважно, что у него горящие глаза, рога, когти и хвост. Неважно, что он умеет растворяться в багровом свете и исчезать в инферно. Неважно, что он так непохож на меня.

Я люблю его.

Я отвергала свои чувства – отвергала его – несколько недель подряд. Даже тогда, когда пыталась убедить Амалию, что в нашем поцелуе не было ничего плохого, я все еще не хотела признавать, насколько глубоки мои чувства.

Если бы я честно сказала ей о своих чувствах к Зуиласу, может быть, она реагировала бы по-другому? Если бы я сказала, что не послушалась ее предупреждений, потому что люблю его, – может, тогда она не ушла бы?

Если я скажу о своих чувствах самому Зуиласу, может, это что-то изменит?