Аннетт Мари – Хаос с доставкой. Для профи (страница 41)

Прижавшись спиной к стене, я смотрела на него и не могла втянуть в легкие воздух. Эмоции бурлили во мне беспорядочным потоком, и я уже даже не пыталась в них разобраться. Я знала только, что сердце у меня колотится, голова кружится… а Зуилас только что сказал, что боится причинить мне боль.

Он отошел в другой конец комнаты, но тут же снова метнулся ко мне, оскалив зубы.

– Когда у тебя был инферно, ты не боялась. Я был твоим орудием. А теперь это не так, и я стал опасным.

Я оттолкнулась от стены.

– Нет! Дело не в этом!

Глаза у него снова сощурились.

– Теперь я боюсь, потому что… потому что… потому что ты такой сильный и можешь справиться со мной, а я не могу защититься магией, как payashē.

– Я не причиню тебе боли. Неужели ты не знаешь?

Я втянула в себя воздух.

– Когда ты… когда вы спаривались с payashē, ты ее боялся?

Он сжал зубы.

– Да.

– Ты для меня такой же, как payashē, Зуилас, – прошептала я. – Как же мне не бояться?

– Но эти payashē не хотели меня защищать. Им не было до меня дела.

Я замерла. Даже сердце перестало биться.

– А тебе до меня… есть дело?

– Я буду защищать тебя, а не причинять тебе боль. – Он быстро заморгал, будто силился подобрать нужные слова на иностранном языке, который ему пришлось учить слишком быстро. – Я хочу, чтобы ты всегда была в безопасности.

Мне понадобилась секунда, всего секунда, чтобы его тихие слова уложились в голове, – а потом тело само собой пришло в движение.

Я не тревожилась, не удивлялась, не сомневалась и не раздумывала без конца, как говорил обо мне Зуилас. Я преодолела разделявшее нас расстояние стремительными шагами и вскинула руки. Мои ладони потянулись к его лицу, пальцы сомкнулись у него на затылке. Я встала на цыпочки.

И прижалась губами к его губам.

Он застыл.

Я перестала тянуться на носках и опустилась на пол. Дыхание у меня перехватило, щеки горели. Но я не убирала рук и не опускала глаз.

– Вот так люди говорят друг другу, что им не все равно. И что они могут… могут захотеть… спариться, – слабым голосом договорила я.

Он уставился на меня, и у меня зачастил пульс: взгляд был внимательный, пристальный, почти вызывающий. Его руки обвили мою шею. Ладони были теплые, большие пальцы касались моих щек. Он наклонился ближе, и мы соприкоснулись кончиками носов.

Он прижался губами к моим губам.

У меня все внутри оборвалось. Зуилас выждал мгновение – не запаникую ли я, не оттолкну ли его. Вместо этого я сомкнула пальцы на его запястьях, снова встала на цыпочки и поцеловала его еще крепче – и он ответил тем же.

Когда его губы твердо вжались в мои, я приоткрыла рот. Он поймал зубами мою нижнюю губу, легонько прикусил, а затем наши губы сомкнулись.

От горячего прикосновения его языка у меня ослабели колени. Он целовал меня. Пробовал на вкус. Пульс у меня участился, жар разлился по всему телу. Я не чувствовала, что он толкает меня назад, пока не уткнулась спиной в стену. Я охнула – он отстранился, и губам сразу стало холодно без его губ.

Мои руки сами потянулись к нему. Я обхватила его голову и снова прижала его губы к своим.

Он резко выдохнул от удивления, а затем прижал меня к стене. Его пальцы запутались у меня в волосах, сжали мою голову. Его губы, язык, мимолетные касания клыков – все это вызывало во мне неукротимую бурю чувств.

В прошлый раз, когда мы целовались, он был нежным, осторожным, словно пробовал почву.

Теперь же он был активным, жадным, требовательным.

На этот раз его губы накрыли мой рот решительно – он властно брал то, что хотел, и каждая клеточка во мне готова была отдаться его рукам, его губам и тому огню, который он зажег во мне. Он прижал меня к стене, не оставив возможности отступить. Грубый звук вырвался из его груди, когда я еще сильнее запрокинула голову и его губы впились в мои.

– Твою мать!

Услышав громкое ругательство, Зуилас отпрянул от меня. Все еще не убирая рук из моих волос, оглянулся на дверь спальни.

На пороге стояла Амалия – в куртке, с белым, как мел, лицом. В тишине слышался рокот и лязг стиральной машины – этот шум и не позволил чуткому слуху Зуиласа уловить шаги Амалии.

– Зуилас! – Руки у Амалии были сжаты в кулаки и заметно дрожали. – Отойди от нее.

Он слегка подался назад, мотая хвостом из стороны в сторону.

– Отойди от нее! – закричала Амалия, и голос у нее сделался высоким и тонким от страха. – Как ты можешь! Ты поклялся ее защищать! Ты не…

– Амалия… – еле слышно выдохнула я.

– …Не можешь делать с ней такое! Ты нарушаешь свое обещание! Ты…

– Амалия! – почти закричала я. – Это я его поцеловала!

Она умолкла, и ее вытаращенные глаза остановились на мне. Я оттолкнула Зуиласа, и он отступил назад. Его руки соскользнули с моих волос.

– Это я его поцеловала, – повторила я, и лицо у меня пылало, хоть я и пыталась побороть смущение. – Он не сделал ничего плохого.

Амалия смотрела на меня, не двигаясь, дрожа с головы до ног. Этот страх в ее голосе… Неужели она готова была броситься на мою защиту, зная, что не сможет справиться с Зуиласом, если он впадет в ярость?

– Плохого? – повторила она. – Ничего плохого?

Я торопливо кивнула.

– Это все я. Я сама…

– Ты поцеловала его. После того, о чем мы с тобой говорили. Что это слишком опасно. Что так нельзя.

– Это не…

– Он демон! – крикнула она.

– Он такой же, как мы! – крикнула я в ответ и шагнула вперед, заслонив собой Зуиласа. – Личность! У него есть мысли, эмоции и интеллект.

– Демон, у которого есть мысли, эмоции и интеллект!

– Какая разница? Не будь у него хвоста, все было бы в порядке? Не будь у него магии, ты бы признала его личностью? Где, по-твоему, граница?

– Он существо другого вида.

– Чем это определяется? Хвостом и магией?

– Не пытайся запудрить мне мозги! Начать с того, что он умеет превращаться в сгусток энергии… и еще целый час можно перечислять, что делает его сверхъестественным существом из другого измерения!

Руки у меня сжались в кулаки.

– Какое все это имеет значение?

– Ты себя слышишь? Конечно, имеет!

– Почему?

– Разные. Виды! – отрезала она. – Черт возьми, Робин, да что на тебя нашло? Думаешь, секс с демоном – это такая веселая игра, маленький эксперимент в спальне?

– Эксперименты тут ни при чем, – огрызнулась я.

– А что же при чем? – Она резко выпрямила спину, сердито хмурясь. – Объясни, Робин. Расскажи, что свело тебя с ума, потому что я ни хрена не понимаю!

Я открыла рот… и не знала, что сказать. Секунда тянулась за секундой.