Аннет Схап – Лампёшка (страница 3)
Поначалу всё не так плохо, поначалу Лампёшка ещё нащупывает столбики, а её ноги находят под водой камни. Ветер свистит:
– Да! – Лампёшка пытается перекричать шторм. – Представь себе! Я – сильнее!
Она упрямо перебирается с камня на камень. Вокруг клокочет тёмная вода, поднимается всё выше, кусает холодом её лодыжки, колени, бёдра. Сердце Лампёшки бьётся как безумное.
Подняв глаза, она видит, что преодолела уже полпути. Самый опасный отрезок ещё впереди, но половина пройдена.
– Видишь, ветер?! Всё равно ты меня не…
Ветер выхватывает у неё из рук корзинку. Подбрасывает высоко, крутит над головой, просто из вредности, и уносит – вместе со спичками. Подальше, за море, на берег чужой, пусть будет подарок девчушке другой… Лампёшка видит, как крошечная точка исчезает в тёмном небе. Она визжит от ярости, и ветер заливает ей рот морской водой, солёной и холодной, а она и так продрогла, и всё потеряно. И слёзы тоже солёные – никакой разницы.
Она смотрит вперёд, потом назад. Маяк так же далеко, как и берег, такой маленькой девочке в таком большом море не добраться ни туда, ни туда. Но домой теперь, без спичек, можно и не возвращаться.
Вода поднимается всё выше, и её ноги отрываются от камней. Плавать она умеет, но не пытается.
«Мама, – думает она, – я уж лучше к тебе. Отцу, конечно, будет грустно, но он и так всегда грустный».
Она тонет.
Лампёшка не чувствует, как к ней подплывают холодные тела, как её хватают холодные руки. Облака зелёных, как водоросли, волос колышутся в волнах. Смешки, хихиканье:
– Ах, бедняжка, детёныш, утопший детёныш…
Её голову поднимают над водой, её тащат к маяку, на полуостров, и бросают на камни:
– В нашей воде двуногим не место!
Там, у двери своего дома, и лежит теперь Лампёшка, а тем временем в бухте гибнет корабль.
Скала
И, как всегда, на следующий день вновь встаёт солнце. Вода в бухте лежит неподвижно, словно пристыжённая:
Он ласкает лицо девочки, будто поглаживая рукой.
– Мама… – Лампёшка приходит в себя. – Мама… Я умерла? – в замешательстве спрашивает она.
Мама у неё в голове тихо смеётся:
– Нет? – Лампёшка почти разочарована. – Правда не умерла?
Лампёшка чует запах солёной воды, слышит ор птиц. В спину ей врезаются камешки, платье мокрое насквозь. Она приоткрывает глаза и сквозь ресницы видит прямо над собой высокую серую башню – маяк, а ещё выше – облака. Она не знает, как сюда попала, но всё остальное помнит.
– Я опоздала, мама.
– Папа сильно разозлился?
– На меня.
– Но что я могла поделать?! – кричит девочка облакам. – Я так старалась. Правда старалась!
– Недостаточно смелая.
– Да, простужусь, – говорит Лампёшка и на минуту зажмуривается. – Страшно простужусь, а потом умру. И буду с тобой.
Она видит, как мама качает головой.
Лампёшка вздыхает и с трудом поднимается. Она замёрзла, всё тело затекло и покрыто синяками. Девочка ступает на крыльцо и открывает дверь.
– Папа?
В комнате темно, по полу рассыпано содержимое шкафов и ящиков. Дверь печки распахнута, а отцовское кресло опрокинуто и валяется посреди носков, гороха, золы. Самого отца нигде нет, только в закутке, где стоит его кровать, видны скомканные одеяла.
Горох хрустит под ногами. Лампёшка, оскальзываясь, подходит к лестнице.
– Папа? Ты там?
Неужели он взобрался наверх? А как же нога?
Август стоит наверху, опираясь на перила, белые от птичьего помёта, красные от ржавчины. Он всматривается в море. Лампёшка останавливается рядом. Они молчат, мягкий ветер треплет им волосы.
Внизу, привалившись к подножию скалы, что высится посреди бухты, лежит корабль. Льнёт к камням, как хворое дитя к матери. Нос разнесён в щепки, мачты переломаны и торчат во все стороны. Паруса безвольно поникли. Повсюду плавают доски, бочки, обломки корабля. С берега доносятся крики, в порту отчаливают и причаливают шлюпки.
Лампёшку пронизывает ледяной холод, она закусывает губу. Это она виновата. Это всё из-за неё.
Она поднимает глаза на отца. Рыжеватые, уже седеющие волосы, щетина на подбородке. Глаза красные. Неужто всю ночь не спал? Лампёшка пробует украдкой уловить запах его дыхания, но чует только соль и ржавчину. Он ужасно рассержен на неё, это понятно. Может, он больше ни слова ей не скажет, до конца жизни.
Но Август всё же заговаривает с дочерью.
– Слушай меня. – Его голос скрежещет, будто он очень давно им не пользовался. – Запоминай хорошенько. Я всю ночь пытался починить линзу. Механизм линзы.
– Он что, сломался? – удивляется Лампёшка. – Вчера ещё работал.
Она хочет посмотреть, что там такое с линзой, но отец сжимает её руку – крепко.
– Нечего там смотреть! – говорит он. – Слушай. Слушай и повторяй за мной. Мой отец…
– Э-э-э… мой отец… – повторяет Лампёшка.
– Всю ночь пытался…
– Всю ночь пытался…
– Починить линзу.
– Починить линзу. А кому я должна буду это говорить?
– Любому, кто будет задавать вопросы. Починить удалось только к утру, но было уже поздно.
– А… – говорит Лампёшка. – Но…
– Повтори.
– Починить удалось… э-э-э… только к утру, но…
– Было уже поздно.