Анне-Катарина Вестли – Уле-Александр переезжает (страница 10)

– Монсу можно с нами?

– Конечно. И если мы вдруг переедем, он сможет навещать тебя часто-часто.

– Хм. Он так и сделает. Но чем это поможет в те дни, когда он не приедет меня навестить?

На другой день мама пристроила Кроху с Пуфом тёте Петре, а сама с Уле-Александром и Монсом села в папину старенькую машинку, и они покатили в Тириллтопен.

– Хорошо кататься на машине! – сказал Монс. – Эх, если бы у нас не такое грустное дело было, то мы бы ещё лучше покатались.

Уле-Александр хмыкнул:

– А вот папе повезло, может каждый день кататься на машине туда и обратно.

– Видишь ли, я хочу переехать не только потому, что мне ездить далеко. Там нам будет просторнее. За дверь вышел – уже на природе.

– В городе тоже везде природа, – возразил Уле-Александр.

– Далеко тебе до школы будет, – заметил Монс.

– Об этом я и не подумал. Придётся мне ночью из дому выходить или у тебя оставаться.

– Тебе проще будет перейти в другую школу, поближе к Тириллтопену, – сказала мама.

– О, ещё и школу менять, – откликнулся Уле-Александр.

– Не сейчас, после Нового года, – объяснил папа.

Уле-Александр замолчал. Всё было ужасно. Но как бы не стало ещё хуже от его слов.

Они долго ехали и в конце концов поднялись на возвышенность. С одного её края были поле и лес. С другого – вековые ели. А в центре белели высокие дома.

– Приехали, – сказал папа. – Так, давайте посмотрим – наш корпус справа от того дальнего.

– Откуда ты знаешь? – удивился Уле-Александр. – Они все совершенно одинаковые.

– Зато номера у них разные, – ответил папа.

– Я не смогу тебя навещать, – грустно сказал Монс. – Я наверняка корпус перепутаю и стану звонить в чужую дверь. Представляешь, дверь открывается, а там не ты…

– Ты быстро запомнишь, – успокоила мама. – Какой прекрасный тут воздух, чистый, свежий. Уле-Александр, а там под деревьями отлично играть в индейцев.

– Мне в парке гораздо больше нравится.

Наконец машина остановилась, и папа сказал:

– Вылезайте, пожалуйста.

Они вошли в дом, поднялись на третий этаж, и папа позвонил в дверь.

– Всего третий этаж? – тут же спросил Уле-Александр.

– Да, – сказал папа, – но вид очень хороший. Пойдём, сам посмотришь.

Послышались шаги, потом дверь открылась. На пороге стояла та девочка, которая приезжала смотреть высокий дом Уле-Александра. Она взглянула на них очень серьёзно, сделала книксен, но ничего не сказала.

В конце концов мама заговорила сама:

– Можно нам войти? Я знаю, что мама с папой нас ждут.

Так же ни слова не говоря девочка широко распахнула дверь, чтобы они смогли войти, и убежала в глубь квартиры.

В прихожую вышла её мама:

– Добрый день, заходите-заходите. Пожалуйста, ходите, смотрите. Если что – спрашивайте.

– А деревянный дом есть поблизости? – тут же спросил Уле-Александр.

Хозяйка удивилась, но ответила:

– Совсем поблизости нет. Но по воскресеньям мы иногда гуляем вон в том лесу и там видели избушку.

– А мальчик в ней живёт?

– Нет, думаю, что нет. Я там давно не была, но когда проходила мимо последний раз, то видела лишь старика со старухой.

– Угу.

Взрослые разбрелись по квартире, Уле-Александр и Монс таскались за ними по пятам. Но когда они дошли до будущей комнаты Уле-Александра, он оживился. Сейчас в ней жила девочка. В комнате стояла детская кровать, а на диване рядами были рассажены куклы.

Потом взрослые сели в гостиной пить кофе.

Монсу, Уле-Александру и маленькой девочке дали лимонад с пирожными. Никто из троих не проронил ни слова.

Зато взрослые говорили и говорили. Спрашивали и отвечали. Все были весёлые и довольные. И так хорошо понимали друг друга, что ужас один. Ничего страннее Уле-Александр в жизни не переживал. Вот он сидит гостем в квартире, которая вроде как должна будет стать ему домом. Так всё равно не получится, даже если он сюда переедет… И вообще он не хочет здесь больше находиться.

Уле-Александр подёргал маму и спросил, можно они с Монсом выйдут погулять.

– Можно, – разрешила мама. – А девочка не хочет с вами пойти?

Эта идея не показалась Уле-Александру блистательной, но мама смотрела так твёрдо, что он не решился не спросить.

– Пойдёшь с нами? – обратился он к девочке.

Она покачала головой:

– Нет. Мне надо следить, чем дело кончится.

– Понятно, – кивнул Уле-Александр и позвал: – Монс, пошли!

Монс ел не спеша. И теперь забеспокоился, что придётся уйти от таких прекрасных пирожных. Те два, что уже лежат на его тарелке, он ведь точно может прихватить с собой?

На улице уже стемнело. Во всех окнах горел свет.

– Когда с улицы смотришь на дома, кажется, что в них уютно, – заметил Монс.

– Какая здесь гадкая тишина, – поморщился в ответ Уле-Александр. – Трамвая и того не слышно.

– И пожарной машины нет, – добавил Монс.

– Всё здесь плохо, – сказал Уле-Александр.

На самом деле ему было и чуточку интересно тоже, но этого он не хотел говорить вслух, потому что заранее твёрдо решил, что в Тириллтопене ничего хорошего нет.

К тому же всё здесь было устроено как-то странно. Слева стояли одинаковые корпуса с номерами. Справа простиралось поле. А за полем чернел густой лес.

– Пойдём на разведку? – сказал Уле-Александр. – Через поле в тёмный лес.

– Пойдём, – согласился Монс, – хотя не хочется…

Уле-Александр шёл первым, Монс – за ним. Ещё не наступила полная темнота и было видно, куда ставишь ногу, так что шагали они бодро.

– Обратную дорогу мы легко найдём, – сказал Монс. – Все окна светятся.

– Светятся, а потом раз – и потухнут!

– Нет, чур меня, так я думать не хочу, – поёжился Монс.

– Мы идём в чащу леса, куда глаза глядят. Скажи? Вперёд и вперёд, день и ночь.