Анне-Катарина Вестли – Уле-Александр идёт в школу (страница 27)

Самолёт двигался быстрее и быстрее. Мотор ревел. Уле-Александр прижался носом к стеклу и вдруг увидел, что земля уже под ними.

– Бабушка, – закричал он, – мы летим! Мы в воздухе!

Она кивнула, улыбнулась, но ничего не ответила, боясь хоть на секунду перестать жевать жвачку.

Но как досадно, что такая пасмурная погода пришлась именно на эту субботу! Туман был густой и плотный, за окном Уле-Александр видел только глухую стену серости. Самолёт нырял вверх-вниз, и лететь было точно как идти по морю на моторке, когда хмарь и зыбь.

– Знаешь, что я вспомнил? – всполошился Уле-Александр. – Монс и Оливер сейчас нам машут. Они собирались привязать полотенце к швабре и махать в чердачное окно, но я их не вижу. Города вообще не видно.

– Эх, обидно. Но нам всё равно приятно знать, что они нам сейчас машут, правда ведь?

Вдруг стало светло. Уле-Александр выглянул в окно, а там ясно и хорошая погода. Землю не видно, но видно облака. Они плывут над другими облаками, и сияет солнце.

– Ах, красота! – ахнула бабушка. – Смотри, смотри, облачные сугробы, а в них солнце кувыркается!

Сколько хватало глаз, везде белели облака. Пышные, как сахарная вата, причудливые, как снежные фигуры, огромные, как волны с барашками.

– Так даже интереснее, чем в хорошую погоду, – сказала бабушка. – Мы как будто в сказку попали.

– Вот именно, – кивнул Уле-Александр. – Бабушка, какие же мы счастливые! Везёт нам, летим на самолёте.

– Верно подмечено, – сказал густой низкий голос.

Уле-Александр обернулся и упёрся взглядом в газету.

– Это ты сказала? – спросил он бабушку. – Голос какой-то странный.

– Я? Нет, ничего не говорила. Тут такая красота, что болтать не хочется.

Но Уле-Александр тут же забыл о странном бабушкином голосе, потому что самолёт вдруг словно в яму провалился.

– Бабушка, мы уже падаем, – сказал Уле-Александр. Взял её за руку и сжал изо всех сил.

– Боюсь, да, – серьёзно ответила бабушка.

Но время шло, а ничего страшного не происходило.

Мимо прошла стюардесса.

– Мы падаем? – прямо спросил её Уле-Александр.

– Нет, конечно, – ответила она. – Самолёт вошёл в поток разреженного воздуха, не такого плотного, а тогда самолёт всегда немножко проваливается. А потом он выбирается из этой ямы, мы их так называем, и снова летит ровно.

– Бабушка, мы не упали, – сообщил Уле-Александр.

– Да, представь себе, – сказала она.

Оказалось, стюардесса пришла не просто так. Она принесла бутерброды, кофе для бабушки и стакан молока для Уле-Александра.

– Бог мой, – восхитилась бабушка. – Мало того, что я парю между небом и землёй. Так меня здесь ещё и кофе угощают. Спасибо огромное!

Уле-Александр оказался очень голодный и уплетал завтрак за обе щеки. Вот ведь удовольствие – летать! Жевать жвачку, когда самолёт набирает высоту, скользить над облаками и любоваться сказочной красотой. В другой раз, когда погода нахмурится, Уле-Александр вспомнит об этих чудесах и не будет кукситься. Уле-Александр пил, ел и смотрел в окно.

И вдруг увидел, что облака прохудились, и в дырки видно горы далеко внизу.

– Бабушка, я вижу земной шар! – завопил Уле-Александр.

Бабушка так дёрнулась, что чуть кофе не опрокинула. Можно подумать, она никогда раньше не видела земного шара.

– Сказка! – выдохнула она. – Почти так же красиво, как облака.

Но Уле-Александр испуганно притих. Мотор звучал иначе, чем раньше. Неужели беда? А всё было так хорошо…

Вернулась стюардесса, забрала у них подносы, чашку и стакан и сказала:

– Застегните, пожалуйста, ремни. Самолёт садится.

– Господи! – прошептала бабушка. – Куда же мы будем садиться? По-моему, я видела под нами море.

Уле-Александр посмотрел в окно. Самолёт кружил, а под ними были огромные поля, разрезанные дорогами.

– Бабушка, жуй жвачку. Помнишь, что нам говорили?

Ему не пришлось говорить дважды. Бабушка выхватила из сумки пакетик, сунула в рот несколько жвачек и принялась жевать их изо всех сил. Она жевала и ни на что не отвлекалась, а самолёт нарезал круг за кругом, приближаясь к земле. Они опускались всё ниже, и самолёт закладывал всё более крутые виражи. И вот они почти у самой земли, но опускаются ещё ниже, толчок и отскок, снова толчок и отскок, а потом толчок, и самолёт со свистом несётся вперёд по земле.

– Бабушка, мы сели. Можешь больше не жевать.

– Угу, – прошамкала бабушка, но жевать не перестала, видно, уже привыкла.

– Да, но мы летели не сюда, – потом сказала она стюардессе. – Нужный нам город стоит среди высоких гор, а здесь равнина.

– Вам придётся выйти здесь и пересесть на другой самолёт, – ответила стюардесса.

– Первый раз летаю, а столько приключений, – сказала бабушка. – И кто после этого скажет, что жить скучно?

Самолёт подрулил к большому зданию. И в нём тоже оказался внутри ресторан и зал ожидания.

– Сейчас мы пообедаем, – сказала бабушка, – чтобы у нас были силы для следующего полёта.

Они заказали сосиски, потому что и бабушка, и Уле-Александр их обожают. Сосиски оказались на редкость вкусные, так что оставим наших путешественников жевать их в своё удовольствие, а сами отдохнём до следующей главы.

Господин с газетой

Вообще-то я уже налеталась, мне довольно, – сказала бабушка после обеда. – Но на полпути не остановишься, так что летим дальше.

Но вдруг их пригласили сесть в автобус.

– Что такое? – удивилась бабушка. – Так мы всё-таки не полетим?

Автобус быстро ехал по полю. Аэродром был огромный, но автобус неуклонно приближался к морю.

– Куда нас везут? – совсем всполошилась бабушка. – Мы сейчас в море въедем!

Но автобус остановился у причала. И Уле-Александр увидел маленький гидроплан, серый и ржавый. Он качался на волнах и клевал носом. Чтобы войти в него, надо было пригнуться, но и внутри стоять в полный рост было невозможно. Они шустро нашли себе место и сели.

– Как-то здесь тесно, – сказала бабушка.

– Угу, – ответил Уле-Александр. Он был занят – смотрел по сторонам. Вон опять тот господин с газетой. Сел сразу за ними, как и в большом самолёте, и снова уткнулся в газету. Вы не поверите, но газету он опять держал вверх ногами! Наверно, это газета необычных новостей, подумал Уле-Александр. Присмотрелся к ней повнимательнее и очень удивился. В двух местах прямо посреди газеты зияли дырки. А когда Уле-Александр взглянул в них, ему показалось, что с той стороны на него глядят два глаза. Ничего себе! Уле-Александр ткнул бабушку в бок и шёпотом доложил ей обстановку. Пока бабушка поворачивала голову, глаза исчезли.

– Уле-Александр, не отвлекайся на пустяки. Смотри, сколько кругом интересного, сейчас что-нибудь пропустишь.

И правда. Дверь задраили, стюардессы тут не было, но рулевой сказал в громкоговоритель: «Застегните ремни!» И гидроплан рванул вперёд, разрезая воду и вздымая стены волн и брызг слева и справа.

– Гоняет, как водный скутер, – сказал Уле-Александр.

Тем временем бабушка успела оценить обстановку.

– В небо взлетать не будем, – сказала она, – но какая я молодец, что припрятала несколько жвачек. На, Уле-Александр, возьми. Пригодится на случай, если эта телега решит попрыгать по волнам.

– Он разгоняется, – заметил Уле-Александр. – Бабушка, смотри – кругом вода! Ого, мы всё-таки взлетаем!

– Жую, жую, – ответила бабушка.

В первом самолёте, в большом, они сидели выше крыльев, а здесь как будто бы ниже. Под ними синело море, такое прозрачное и чистое, что во многих местах видно было дно глубоко-глубоко внизу.

Они летели над холмами, скалами и утёсами. Там стояли дома, ходили люди и ездили машины, сверху они казались шустрыми муравьями.

– Им там внизу кажется странным, что мы летим тут, наверху. Да, бабушка? – спросил Уле-Александр.