Анне-Катарина Вестли – Уле-Александр и его друзья (страница 7)
– Не надо называть меня «маленький дружок», – строго сказал Уле-Александр. – Я играю, как будто я мой папа.
– Ой, бедный взрослый дружок, – исправилась тётя, – ты заблудился?
– Да, – чуть слышно прошептал Уле-Александр, – и ноги отваливаются.
– Где ты живёшь? – спросила тётя.
– В самом высоком доме.
– Эх, а я так плохо знаю ваш город. Но не страшно, сейчас что-нибудь придумаем. Девочки, постойте тут минутку, а я дойду до телефонной будки и позвоню.
Догадываетесь, куда она позвонила? Угадали – в полицию. И рассказала, что один маленький мальчик заблудился. Он уже очень устал. И сейчас они с ним стоят на такой-то улице.
– Выезжаем, – ответила полиция. – Будем через две минуты!
– Спасибо! – сказала тётя, а потом вернулась к ребятам и сказала Уле-Александру, что сейчас приедет полиция и ему поможет.
Уле-Александр смутился, услышав про полицию, – дело принимало излишне серьёзный оборот. И почти сразу завыла полицейская сирена. Подъехала полицейская машина, из неё вышел подтянутый и серьёзный полицейский.
– Вот мальчик, – сказала тётя.
– Хм. Как тебя зовут? – спросил полицейский.
– Уле-Александр Тилибом-бом-бом, четыре с половиной года, самый высокий дом города, – отрапортовал Уле-Александр.
– Всё сходится, – кивнул полицейский. – Твои мама с папой уже звонили. Они страшно боятся, что с тобой что-то случилось. Садись-ка в машину.
– Вы меня в тюрьму отвезёте?
– Нет, конечно. Я доставлю тебя домой. Хочешь прокатиться на настоящей полицейской машине?
– Хочу, – сказал Уле-Александр. Кивнул на прощание тёте с девочками, залез в машину, и она помчалась по улицам.
Когда полицейская машина притормозила у высокого дома, жильцы высыпали на улицу – всем хотелось посмотреть, кого это привезла полиция. И в каждом окне тоже маячил кто-то любопытный. А потом пошёл шепоток: «У-у, это просто Уле-Александр Тилибом-бом-бом…»
А сам Уле-Александр взял полицейского за руку и печатая шаг пошёл в подъезд. Уле-Александр чуть не лопался от гордости. А полицейский поднялся с ним на седьмой этаж и позвонил в дверь. Открыла мама.
– Вот ваш мальчик, – сказал ей полицейский.
– Вот живой полицейский, – сказал Уле-Александр.
– Спасибо, тысячу раз спасибо! Какое счастье!
Мама чуть не расплакалась.
– Рад стараться, – сказал Уле-Александр полицейскому.
– Рад стараться, – сказал полицейский Уле-Александру, отдал честь и ушёл.
– Как ты меня напугал, – сказал мама.
– Я и сам напугался, – честно признался Уле-Александр. – Но теперь я дома и бояться нечего.
И он рассказал про духовой оркестр и как всё вышло. Мама с папой, видимо, поняли, какое это счастье – идти по улице вместе с оркестром. Во всяком случае, они почти не ругались. Но попросили отложить дальние прогулки до поры, когда Уле-Александр подрастёт и получше узнает весь город.
– Понимаешь, если бы ты не вернулся домой, мы бы с папой и Пуфом всю жизнь горевали.
– И я бы тоже, – пригорюнился Уле-Александр Тилибом-бом-бом.
Рождественские подарки
В канун рождественских праздников[1] папа спросил Уле-Александра:
– А вот скажи мне, Уле-Александр Тилибом-бом-бом, знаешь ли ты, что такое семья?
– Нет, – признался Уле-Александр. – Какая-то гадость?
– Ничуть нет. Мама, ты и я – мы маленькая семья.
– И Пуф, – напомнил Уле-Александр.
– Да, и Пуф. А теперь послушайте меня, дорогая моя семья. Давайте мы на Рождество подарим нашей семье подарок – большой хороший подарок на всех. И все вместе будем им пользоваться. Но тогда честно будет вчетвером на него скинуться. Уле-Александр, я спишу десять крон с твоей сберкнижки, мама добавит побольше, а я вложу больше всех, потому что я плачу за нас с Пуфом.
– Люстра? – спросила мама.
– Нет. Бессмысленно гадать, это сюрприз.
– Стул, – уверенно сказал Уле-Александр. – Ты каждый день говоришь, что хорошо бы купить стул.
– Я не скажу ни да ни нет.
– Ага, – улыбнулся Уле-Александр, – точно – стул.
Сам Уле-Александр не считал стул такой уж потрясающей вещью, но если стул будет один на четверых, может, и он сгодится для веселья. Например, здорово сесть на стул вчетвером. Уле-Александр пошёл к своему столику и нарисовал большой стул. Сверху на нём он нарисовал папу, у него на коленях – маму, а у неё на коленях – самого себя. Пуф стоял на спинке стула и махал хвостом.
Мама разговаривала с папой и вдруг сказала такое, что Уле-Александр сразу навострил уши.
– Вот деньги на подарок, – сказала она, – но я выгребла из кошелька всё подчистую.
– Да, я тоже выложу всё до последнего гроша, – ответил папа, – но нам деньги до праздников и не нужны: еды полным-полно, а покупать мы ничего не собирались.
– Я волнуюсь, будут ли хоть какие-то подарки под ёлкой, – сказала мама. – Сёстры намекали, что у них
– Совсем не обязательно в Рождество завалить всех подарками, – рассудительно сказал папа. – Не волнуйся, радость моя, всё будет пре-вос-ход-но!
И они засмеялись и больше об этом не говорили.
Весь вечер Уле-Александр был тише воды.
– Ты не заболел? – спросила мама, потому что обычно от Уле-Александра было шуму как от трёх электричек.
– Нет, просто я думаю, – ответил Уле-Александр.
– Тогда не стану тебе мешать. Спокойной ночи, сынок.
– Спокойной ночи, – ответил Уле-Александр. Но едва мама вышла за порог, он вскочил и кинулся к ящику с игрушками. Уле-Александр отыскал в ящике картонную коробочку с крышкой – это была его копилка. Сюда он складывал монетки в одно эре, в два и пять, но изредка попадались и блестящие десяточки.
Уле-Александр считал, что у него в коробочке уйма денег, а ещё ему нравилось трясти её, чтобы монетки звякали. Он сунул коробочку в рюкзак и снова залез под одеяло. Хмурость и задумчивость разом сошли с Уле-Александра.
Утром он проснулся очень радостный, но не мог сообразить, в чём дело. Потом увидел на спинке кровати рюкзачок и сразу вспомнил и про коробочку, и про всё остальное.
– А можно я сегодня один погуляю? – спросил Уле-Александр у родителей. – Мне так нравится рассматривать витрины. И зайду к деду с бабушкой, если есть захочу, дорогу я помню.
– Сегодня это было бы даже кстати, – ответила мама. – Прогулочная группа уже закрылась на праздники, а у меня дел невпроворот. Только пока ещё рано идти, по-моему.
– Нет, – возразил папа, – сейчас самое время. Потом на улицах будет столько людей, что к витринам не протолкнёшься. Только попроси деда позвонить сюда, как только до них дойдёшь. Чтобы мама не волновалась.
– Хорошо! – сказал Уле-Александр, надевая на спину рюкзак.
– Ты будешь рождественский дед?[2] – спросила мама.
– Да! – крикнул Уле-Александр уже на бегу и помчался вниз по лестнице.
Уле-Александр знал дорогу назубок. Сначала надо долго идти вниз по улице до зелёного дома. За ним поворачиваешь на другую улицу и идёшь до дома бабушки и деда. Прямо напротив их дома – большой магазин. В него-то Уле-Александр и хотел заглянуть по дороге.
Оказалось, магазин ещё закрыт, но ждать было нескучно. В витрине было столько интересного – глаз не оторвать: платья, костюмы, пальто, столы, стулья и большие кровати и целое окно игрушек. Среди них возвышался великолепный снегокат – санки с рулём и ручным тормозом. Уле-Александр не сводил с него глаз и не мог наглядеться. Снегокат был его мечтой.
Уходи-ка ты от этой витрины, сказал себе Уле-Александр, а то совсем забудешь, зачем пришёл. И тут как раз распахнулись двери, и Уле-Александр самым первым вошёл в магазин. Шагнув за порог, он замер от восторга. Магазин был размером с огромный дом. Весь первый этаж был заставлен маленькими киосками, между ними вились улочки.