Анне-Катарина Вестли – Тайна Каоса (страница 5)

– Бьёрнар злится.

– Ничего страшного, – ответила Эва, – он всегда волнуется, когда предстоит встреча с незнакомыми людьми, но не хочет этого показывать, вот и делает вид, что сердится. Когда он с вами, то уверен в себе, ведь вас он прекрасно знает и вы не обращаете внимания на то, что он сидит в инвалидном кресле, понимаешь?

– Ага, – кивнул Каос, – он боится, что гости, увидев его, станут расспрашивать, что с ним стряслось и всё такое, и решат, будто он совсем беспомощный и ничего сам делать не может, а на самом деле это не так.

– Вот именно, – сказала Эва. – Поэтому давай сделаем вид, что ничего не замечаем.

– Но он сидит там у себя в комнате и не выходит, – вздохнул Каос.

– И пусть, оставим его в покое. Вот увидишь – всё наладится.

Как всё-таки хорошо: поговоришь с Эвой – и все тревоги пройдут! У Каоса словно камень с души свалился, и он вприпрыжку побежал в гостиную – к окну. Чудесным образом его хорошее настроение передалось другим. Олауг принялась напевать себе под нос, а Пончик стал отбивать такт по подоконнику.

Вот и Бьёрнар выехал из своей комнаты и покатил на кухню.

– А сколько людей в этом оркестре? – спросил он Эву.

– Кажется, шестьдесят или семьдесят.

– И что, все приедут к нам ужинать?

Бьёрнар покосился на булочки.

– Нет, они разъедутся по разным домам, – ответила Эва, – но не каждый может принять гостей в субботу днём. Вот, например, у Каоса папа по субботам водит автобус, а мама работает в аптеке, и Свавва тоже, мама Пончика полдня занята на почте, родители Олауг не могут бросить постояльцев в гостинице, но её мама обещала приехать на концерт. Как тебе известно, дядя и тётя Каоса живут в пяти километрах от города, вряд ли стоит ради булочек ехать так далеко перед концертом, ведь до его начала останется всего пара часов. Но зато дядя приедет нам помогать.

– Ясно, – сказал Бьёрнар и снова укатил в свою комнату.

В тот день волновались многие. В том числе и те, кто встал почти в шесть утра и через час выехал со школьного двора в Тириллтопене. Почти никто не успел позавтракать, и вот теперь они ехали голодные и ворчали:

– Уж лучше бы нас в школе поселили, тогда бы мы жили все вместе, а не у незнакомых людей.

– Ещё попадёшь на каких-нибудь противных хозяев, – буркнул один парень.

– Вот тогда и жалуйся, – сказала высокая девушка.

– Какие они – те, кто живёт в Ветлебю? – спросил один парень. – Любят ли они музыку?

– Да, уж точно не такую, какую играем мы, – ответил другой. – Наверняка им подавай только старомодные танцы да мазурки всякие.

– А что плохого в старинных танцах? – вмешался третий. – Вообще-то здорово побывать там, где никогда не бывал. И ничего страшного в этом нет, мы ведь завтра уедем домой.

Они не могли обсудить всё сообща, потому что ехали в разных машинах. Одни – в фургоне Бьярне, он у него был вместительный, другие – в маленьком сине-красном автомобиле. Трое детей и двое взрослых ехали в пикапе, а ещё двое – на красном грузовичке, в кузове которого под брезентом лежали большой барабан, контрабас, рюкзаки и спальные мешки.

– Есть хочешь? – спросил водитель грузовика.

– Еда денег стоит, – ответила его спутница. – А у меня, милок, в кармане пусто, вроде бы нас обещали накормить те добрые люди, к которым мы едем.

– Ладно-ладно, бабушка, – сказал мужчина, – вот будет остановка, куплю тебе что-нибудь. Сейчас встанем на парковке, и нам скажут, где кто будет жить.

– Вестимо где – в горах.

– Да, но туда мы поедем только после концерта, – отвечал мужчина, – так что я всё-таки не стану откладывать.

Водитель направился к киоску и принёс сосиски и лепёшки.

– Ох, непривычная я к такой-то еде, – охала старушка, перепачкавшись кетчупом.

– Ну а теперь, бабушка, мы поедем следом за Бьярне и остальными, они знают дорогу.

– Ты следи сам за дорогой, сынок, а мне надо с лепёшкой управиться.

Тем временем Каос и его друзья ждали у окна. И вот наконец у их дома остановилась машина – это был фургон Бьярне. Потом подъехал пикап, на переднем сиденье были взрослые, мужчина и женщина, а когда они открыли заднюю дверь, из машины выскочили две девочки и мальчик. Мальчик был очень бледный, в пикапе было тесно и душно, и его укачало в дороге. Девочки тоже обрадовались, что оказались наконец на свежем воздухе и могут размяться немного. Каос помчался к Бьёрнару и рассказал, что они увидели.

– Возвращайся назад и приходи с новыми донесениями, – велел Бьёрнар.

– Приехал красный грузовик, – доложил Каос.

– Из него вышел один человек! – крикнул Пончик. Теперь все услышали, как он взволнован.

– В узких брюках и крутой куртке? – спросил Бьёрнар.

– Нет, в длинной юбке, а на голове платок.

Каос присмотрелся:

– Это старая доярка, Пончик.

– Она тоже крутая, – решил мальчик.

Бьёрнар не выдержал и, в конце концов, прикатил в гостиную и подъехал к окну.

Перед домом как раз остановился сине-красный автомобиль, полный людей и музыкальных инструментов – как они только все в нём уместились!

– Живо все ко мне, – распорядился Бьёрнар. – Начинаем, как только они снимут куртки.

Ждать пришлось долго. Дети так волновались, что Каос даже дышать боялся. Они с Олауг замерли с гитарами в руках. Бьёрнар поставил рядом с собой магнитофон и занял место перед ударной установкой. Пончик сидел у своего ведра-барабана, ему не терпелось приступить к делу и выдать настоящую барабанную дробь, но он понимал, что надо подождать.

Из коридора доносились незнакомые голоса.

– Непривычна я есть сосиски с лепёшками, вот вся и перемазалась, – объясняла бабушка.

– Вот, возьмите салфетку, ею можно вытереть лицо, – посоветовала Эва. – Ну я догадываюсь, что вы все проголодались с дороги, даже если кто-то и успел перекусить перед выездом.

– Пора! – скомандовал Бьёрнар и включил магнитофон на всю мощь. – Раз, два, три!

Гости в коридоре замерли от неожиданности. В этот миг они совсем не казались крутыми.

Эва приоткрыла дверь в комнату Бьёрнара, и все увидели его оркестр. Сам он что есть силы молотил по своим ударным инструментам. Олауг, закрыв глаза, делала вид, что поёт, а Каос, трясясь и раскачиваясь из стороны в сторону, играл на гитаре, успевая при этом освещать музыкантов карманным фонариком. Пончик сидел и, улыбаясь сам себе, бил в ведро-барабан.

Когда они закончили, все принялись им аплодировать, а водитель синего автомобиля похвалил:

– Какое замечательное приветствие! Вижу, вы постарались на славу!

– Это точно, – кивнул Бьёрнар.

Каос, Олауг и Пончик смотрели на гостей, а те в свою очередь разглядывали детей, на миг все примолкли. Но тут Эва позвала всех к столу:

– Пожалуйста, проходите в кухню и подкрепитесь немного.

Очень кстати! Все изрядно проголодались и обрадовались угощению – и те, кто ждал гостей дома, и те, кто был с утра в дороге. Пончик сразу направился к столу. Разложенные там булочки и крендель были ему знакомы, да и хрустящие хлебцы тоже – он же сам помогал накрывать на стол. Наконец гости набрали себе полные тарелки и разбрелись по дому – одни расположились в гостиной, другие на кухне, а дети – в комнате Бьёрнара. Он прихватил с собой туда булочки и крендель. Все принялись за еду, и никто не разговаривал. Вдруг к ним в комнату прибежала девочка, огляделась и спросила:

– Эта толстая энциклопедия что – твоя? Она ведь для взрослых. У моего одноклассника есть небольшой справочник, он его каждый вечер читает. Ты тоже?

– Нет, только когда надо что-нибудь проверить, – ответил Бьёрнар.

– Мой папа доктор, – сообщила девочка. – В прошлом году он был в Африке, там его чуть лев не съел. А ещё он там слышал прекрасные мелодии, которые исполняют на барабанах. Он мне привёз такой барабан. Если приедете в Тириллтопен, я вам его покажу. Моя мама тоже хотела поехать вместе с нами, но она ждёт ребёнка, так что мы только вдвоём с папой сегодня.

– Ну что, Эллен-Андреа, – окликнул мужчина, который похвалил Бьёрнара, – опять трясёшь мизинцем?

– Пока я рассказывала о ребёнке и барабане, он вёл себя спокойно, – отвечала Эллен-Андреа, – но, когда настал черёд истории про льва, он стал немножко шевелиться.

– Пожалуй, надо объяснить всем, что мы имеем в виду, – улыбнулся гость. – Эллен-Андреа, когда вырастет, станет поэтом, так мне кажется. Стоит ей начать рассказывать, у неё разыгрывается фантазия, вот мы и договорились: если она что-нибудь присочинит, пусть пошевелит мизинцем.

Пончик покосился на палец девочки, и Каос тоже, а Бьёрнар спросил:

– А на каком инструменте ты играешь?

– На пианино. Поэтому я не сижу в оркестре. Но я всё равно выступаю вместе с ними – переворачиваю ноты, а когда вырасту, может, стану дирижёром. Или поэтом. Я ещё пока не решила.