Аннэ Фрейтаг – Вечность в тебе (страница 23)

Это смесь вопроса и утверждения. Я киваю. И он уходит.

– Ты знаешь, мне нравится Луиза, – говорит Артур, – но что, черт возьми, случилось с этой девушкой?

– Ничего с ней не случилось, – отвечаю я.

Они с Джулией уже все прибрали. Даже пропылесосили. Бьюсь об заклад, это сделала Джулия.

– Каждый раз, когда она сюда приходит, у нее совершенно заплаканные глаза, – говорит Артур. – И потом… это странное происшествие… Что это вообще значит? – Артур качает головой.

– Она уронила эту чертову пачку чипсов, – говорю я. – Не выходи из себя.

– Да хрен с ними, с этими чипсами, Джейкоб.

– Да? А в чем тогда дело? В том, что вам пришлось все убирать? – спрашиваю я. – Так не стоило утруждаться. Я и сам мог об этом позаботиться.

– Я знаю, – говорит он.

– Тогда в чем дело? – спрашиваю я.

Он вздыхает.

– Я просто беспокоюсь о тебе, понимаешь?

Я смеюсь, но это совсем не похоже на меня. Мой смех звучит странно и фальшиво. Как неудачная попытка что-то скрыть.

– Беспокоишься обо мне? – спрашиваю я.

Он кивает.

– А почему?

– Ты знаешь почему, – серьезно говорит Артур с непроницаемым взглядом. Он выглядит как точная смесь его отца и нашей матери. У него ее глаза. У нас обоих такие.

– У меня все хорошо, – говорю я.

– Я тебе не верю, – отвечает он.

– Ладно, не все так хорошо, но не по той причине, о которой ты сейчас думаешь.

– А по какой в таком случае?

Возникает пауза, которая все длится и длится. Она полна взглядов Артура и моих попыток их избежать.

– Джейкоб, я просто хочу, чтобы ты был счастлив, – говорит он. – А эта девушка совсем не счастлива.

Я мог бы сказать ему, что он понятия не имеет, кто такая Луиза. Что я сам только начинаю узнавать ее. Что она чем-то похожа на меня. И в то же время совершенно другая. Но я ничего такого не говорю. Потому что он не поймет. Так что мы просто молча сидим рядом друг с другом на диване. Мои волосы все еще мокрые. Капли воды стекают вниз по шее и впитываются в ткань футболки.

– Что случилось с Луизой? – осторожно спрашивает Артур. – Никто не может быть настолько грустным без всякой причины.

Я поднимаю глаза и вглядываюсь в лицо брата. Он всегда был чем-то вроде надежды. Он – союзник. Пытаюсь представить, каково должно быть Луизе. Каково это, когда человека, который для тебя важнее всего, больше нет. Когда он стерт из твоей жизни, как с картины. И все, что остается, – только пустое место. Пустота, которую он оставляет после себя. Пустота, которую никто никогда не сможет заполнить, потому что ни у кого никогда не будет таких же очертаний. Я пытаюсь представить себе мир без Артура, но не могу. Мир без него кажется невозможным.

– Давай, Джейкоб, поговори со мной.

Я не могу ему сказать. Мне кажется, это похоже на предательство. Но и держать это в себе я тоже не хочу. И тогда просто говорю:

– Брат Луизы покончил с собой.

И его лицо резко меняется. Оно совершенно пустое. Без всякого выражения. Словно замороженное.

– Он покончил с собой? – Я киваю. Едва заметно, но этого достаточно. – Когда?

– В конце января.

– Дерьмо.

Потом – тишина. Мы думаем. Может быть, об одном и том же, а может, и нет. Джулия рядом, в ванной комнате. А из квартиры над нами сквозь деревянный пол доносятся голоса.

– Она проходит терапию у доктора Фалькштейна, – говорю я.

– Здесь, в нашем доме?

– Здесь, в нашем доме. – Пауза. – Так мы и познакомились. В коридоре.

– Я думал, вы знакомы со школы, – сказал Артур.

– Мы учились в одной школе, – говорю я, – но там мы никогда не разговаривали. – Я делаю глубокий вдох и вытягиваю шею так, что она, наконец, хрустит. – Мы с ее братом были в одной параллели. В старших классах у нас было несколько общих предметов.

– Ты знал ее брата?

Я киваю.

– Не очень хорошо. Но да, Кристофера я знал.

И снова тишина. Только его и мое дыхание, рядом в ванной – Джулия, и над нами – люди.

– Ладно, – говорит Артур. – Но если ты знал про все, что случилось с ее братом и как ей плохо, что она переживает и все такое, то почему, черт возьми, допустил, чтобы мы смотрели такой сериал? – Артур непонимающе качает головой. – Я хочу сказать, что было ведь совершенно ясно, как она отреагирует.

– Откуда мне знать, о чем этот дурацкий сериал? – спрашиваю я.

– А разве ты не знал?

– Нет, откуда?

– Ну, если сериал называется «Мертвые девушки не лгут», это, как минимум, не предполагает радостного сюжета, как считаешь?

– Сериал называется «Мертвые девушки не лгут»? – раздраженно спрашиваю я.

– Да, – отвечает Артур.

– Тогда огромная благодарность тебе за то, что вначале ты назвал его «13 причин почему».

– Я так сказал? – хмурится он.

– Да, сказал.

– О.

Я издаю неодобрительный звук.

– Не то чтобы я придумал это название, – говорит Артур. – Сериал называется так в оригинале.

– Теперь мне это уже известно.

На какое-то мгновение мы умолкаем.

– И что теперь? – спрашивает Артур.

– И теперь ничего, – отвечаю я. – Теперь ты об этом знаешь.

Пауза.

– Могу я что-нибудь сделать? – снова спрашивает он.

Я уже собираюсь сказать нет, когда понимаю, что он действительно может кое-что сделать. И для этого ему даже не нужно будет напрягаться.

– Можешь, – говорю я. – Просто будь таким, как всегда. Это делает людей счастливыми.

Сейчас 21:12, а мамы все еще нет дома. Я сижу за накрытым кухонным столом и наблюдаю, как секундная стрелка больших часов наворачивает свои круги. Время не стоит на месте только потому, что так делаем мы. Может быть, поэтому говорят «Жизнь продолжается».