Anne Dar – Жизнь №2 (страница 66)
Реакция братьев была практически идентична: широко распахнутые глаза, разведенные в стороны руки, молчание – крайняя степень шока на лицах. Они несколько минут молча переглядывались, словно имели возможность общаться телепатически, но в эти минуты мне было совершенно плевать на то, что они думают – мысленно я уже собирала свои вещи, а заодно и вещи Рокки…
– Мы их отпустим, – неожиданно прервал молчание Ронан.
– Не глупи, – мгновенно сжала кулаки Рокки.
– Дослушай. Мы их отпустим, потому что Рашель не хочет привлекать внимание общественности. Сама посуди: стоит нам заявить в полицию, и тайна второй жизни Рашель сразу же разоблачится.
– Мы что же, просто возьмём и отпустим их? Они опасны! – Рокки взмахнула рукой в эмоциональном порыве.
– Они ничего больше не сделают.
– Из-за этого, – Гранд взмахнул портативной видеокамерой. – У нас в руках несколько видеозаписей с разных ракурсов, на которых записано, как они напали сначала на Рашель, затем на тебя. Они ударили её по голове, в бессознательном состоянии связали, угрожали включенной болгаркой. Если
– Рашель, что скажешь? – Рокки повернулась ко мне.
– Думаю, это лучший вариант, – сбросив плед с плеч, я уперлась предплечьями в колени, а взглядом в пол, пытаясь сосредоточиться, что в эти минуты получалось у меня с откровенным трудом.
– Оставайтесь здесь, – с этими словами Гранд направился к лестнице, ведущей на подвальный этаж. – Мы всё решим.
Я не смогла оставаться в просторной гостиной. Мне нужна была комната поменьше. Откровенно говоря, я была бы непрочь запереться даже в платяном шкафу, но я должна была держать себя в руках, так что остановила свой выбор на своей спальне.
Хотя я попросила Рокки оставить меня наедине с собой, она всё равно последовала за мной. В итоге она, всего лишь спустя минуту после моего неудавшегося уединения, опустилась рядом со мной на кровать.
– Я хочу у тебя кое-что спросить, – начала она. – Почему ты пришла ко мне?
– Не знаю. Просто… Я всегда любила тебя. Ты ведь дочь моего единственного сына, моя единственная внучка. Кроме тебя у меня больше нет кровных родственников.
– Ты шла ко мне целых три месяца… Чем ты была занята в это время?
– Попытками осознать… Я была занята попытками осознать произошедшее со мной.
– Хм… – она сдвинула свои красивые брови к переносице. – Каково это? Вот так перемотать для себя время.
Я не задумывалась над ответом – просто озвучивала то, что лежало у меня на душе:
– Великое чувство растерянности обрушивается на тебя, словно снежная лавина. Со стороны тебе может казаться: “Ты снова молода, у тебя снова целая жизнь впереди, всё легко и что тут думать?!”. Но всё не так! Я полностью дезориентирована! Растеряна, потеряна, рассредоточена! Меня как будто стерли и заново перерисовали! Словно вся моя прошлая жизнь была каким-то нелепым черновиком, который вот так до смешного просто скомкали и отправили в шредер! Но откуда быть уверенности в том, что новый, “чистовой” вариант будет хорош?! Я не чувствую его хорошим! Я не чувствую ничего, кроме потерянности во всём – в собственном времени! И никакие деньги этого не исправят! Никакие мозгоправы… – кажется, я начала задыхаться от душащего чувства безысходности.
– Эй… – Рокки вдруг положила свою руку на моё плечо. – Эй… Я с тобой. И тебе не нужны мозгоправы. Хотя, честно говоря, я сверяла наши ДНК-анализы, чтобы убедиться в том, что ты не сумасшедшая, ведь если я доверилась сумасшедшей, значит, я сама чокнутая… – она попыталась ухмыльнуться, но её ухмылка получилась невеселой.
– Я не хотела этого признавать, но… Постстресс у меня налицо. И я не о криках во время пробуждения…
– Да, кричишь ты отменно…
– Я как будто не до конца понимаю, что со мной произошло. Может быть поэтому я так долго и шла к тебе. Понимаешь, той ночью, в которую не стало Мирабеллы, я как будто прыгнула своим старым телом с лодки в озеро вслед за своей старой одеждой, но не утонула, а выжила там, на самой глубине, и теперь никак не могу всплыть на поверхность… И никакие аквалангисты на такой запредельной глубине не найдут меня живую, придавленную тоннами чёрной воды… Остаётся только надеяться, что с течением времени моё тело переместится само собой и его прибьёт к берегу… Но что это будет за берег…
– Всё будет хорошо, – она встряхнула головой. – Мы справимся. Вместе. Но ответь: слова тех подонков о том, будто формулу вакцины Боффорта возможно извлечь из твоей костной ткани – это правда?
– Неизвестно, – я пожала опущенными плечами.
– Значит запомни, что я сейчас скажу тебе: никто, кроме меня и тебя, не должен знать об этом, и даже предполагать, будто подобное возможно. В противном случае на тебя откроется настоящая охота. Как на ходячий золотой рудник. Ты меня понимаешь? Даже близкие тебе люди могут однажды захотеть в буквальном смысле отцапать от тебя кусок. Так что держи эту информацию в строжайшем секрете.
– Можно было бы попробовать отрезать мне палец, стали бы миллиардерами, – в попытке пошутить ухмыльнулась я, однако Рокки совсем не оценила моего чёрного юмора.
– Дура! Чтобы я больше такого от тебя не слышала! Трудись, делай своё дело, развивайся и зарабатывай своими стараниями, а не отцапыванием у себя пальцев ради извлечения из них чужих достижений!
– Ты говоришь совсем как твоя бабушка, – на сей раз искренне улыбнулась я.
Рокки тяжело выдохнула, а я задумалась над тем, что она действительно ведет себя со мной, как старшая сестра с младшей, что странно, с учётом того, что я качала её новорождённым младенцем на своих руках.
Мы немного помолчали, прежде чем она заговорила снова:
– Тебе не просто так дали второй шанс, Мирабелла Рашель Рокки Армитидж.
– Вот как?
– Осмелюсь предположить, что он дан тебе за твоё доброе сердце.
– Не такая уж я и добрая.
– Добрее всех, кого я когда-либо знала. – Пауза в пять секунд. – Если ты недобрая, прикинь, каких людей я знавала, – с этими словами она стукнула моё бедро внешней стороной своей ладони.
Мы одновременно рассмеялись. Так я пришла к выводу о том, что человеку важны надежда и воспоминания.
Рокки ушла к себе прежде чем Гранд с Ронаном вернулись к нам с результатом. Я знала, что Гранд обязательно попытается со мной поговорить, даже несмотря на моё нежелание разговаривать. И всё же я не заперла дверь. Решила просто притвориться спящей.
Он пришел примерно через полчаса после ухода Рокки и сел рядом со мной, хотя я с головой спряталась под одеялом.
– Поговори со мной, – он попытался погладить меня по плечу, но я лишь сильнее сжалась. – Рашель…
– Я старуха. Мне восемьдесят один. Ты мне во внуки годишься.
– Ну я ничего такого не вижу. На мой взгляд, ты малявка…
– Внутри я старуха.
– У тебя оранжевые пряди в волосах. Татуировка на всё предплечье. И крышесносная задница.
Я невольно и грустно ухмыльнулась, но из-под одеяла не высунулась:
– Так будет не всегда.
– Так состаримся же вместе.
– Ты серьёзно? – я всё же одним глазом выглянула из-под одеяла и сразу же замерла от увиденного: прямо перед моим носом лежал огромный букет из белых роз, а рядом с ним плюшевый медведь, которого он подарил мне возле кинотеатра.
– Может быть, я подписываю себе приговор, но, Рашель, я ни на секунду не усомнился в том, что хочу остаться с тобой навсегда.
– Невозможно. У нас не будет детей. Я не могу…
– Дождемся, пока Ронан с Рокки состряпают нам младенца, а может даже парочку младенцев. Сама подумай: с внуками и племянниками всегда веселее, чем с родными спиногрызами. Не смотри на меня так. Я ведь по твоим глазам читаю, что ты считаешь меня дураком…
– Я считаю тебя лучшим мужчиной на свете, – с этими словами я снова вся зарылась под одеяло. – Поэтому уходи.
Лучшее проявление женской логики в чистом виде.
Он поднялся, щелкнул выключателем, в комнате стало темно, хлопнула дверь… Я думала, что он действительно ушел, но спустя несколько секунд почувствовала, как его тяжелое тело ложится позади меня и будто обнимает меня всю сразу.
– Я, пожалуй, останусь. Пустишь меня под одеяло и расскажешь мне, какой была твоя первая жизнь?
Рокки
Ронан зашел ко мне в комнату с букетом красных роз, который, как умный мальчик, он догадался не вручать мне прямо в руки, чтобы не получить им по голове – цветы, серьёзно? И это после того, как он согласно кивнул на то, что я не рассматриваю варианта серьёзных отношений? Положив опасное подношение на комод, он решил начать не с предложения, а с наступления:
– Я забираю тебя к себе. И не дуй губы. У меня в комнате теплее, да и кровать в два раза шире.
Он дело говорил. И так как поводов для отказа у меня не было, я пожала плечами и отправилась в его спальню – почему бы и не потрахаться перед тем, как собрать свои вещи и уехать отсюда навсегда? Тем более в чём в чём, а в сексе Ронан так же хорош, как в резьбе по дереву.
– Мы немного попрессовали их и отпустили. Могу поставить все свои сбережения на то, что они к вам больше не приблизятся. Их смелости хватает только на то, чтобы угрожать болгаркой связанной девушке, но не на то, чтобы предстать перед судом за свои деяния. Они будут молчать. Больше вы о них не услышите… Почему ты не рассказала мне про то, что Рашель тебе вовсе не младшая сестра? Она твоя бабка, а это… Параллельная реальность. И кого вы ждёте здесь, и с какой целью? Кто должен приехать в дом Уолтеров?